Где-то под моим ухом какая-то девушка рассказывает рецепт приготовления котлеток по-киевски. Я не знаю, как с психиатрических видео мой телефон дошел до готовки, но стоит со стоном перевернуться и взять его, чтобы посмотреть время, и он, издав вибрацию, отключается.
Ох. О-О-О-Х.
Моя голова. Такое чувство, что молоточком отбили не мясо в рецепте, а меня.
Мне кажется, что от боли у меня сейчас выпадет глаз, и, схватившись за него, я сбрасываю с себя одеяло, чтобы хоть немного глотнуть свежего воздуха."
"Боже, сейчас помру.
Утро выдалось солнечным и первые лучи, льющиеся в окошко, я поприветствовала прямо своим лицом. Пошатнувшись, я встаю, опираясь на кровать рядом и только после замечаю, что профессора на ней нет.
Я поднимаю медленно голову.
О нет, я так надеялась, что он просто ушел. Но профессор стоит возле мини-бара с бутылкой минералки в руках и пьет, глядя на меня ,как на таракана. Ни “доброго утра”, ни какого-либо приветствия. И вообще... это законно - выглядеть с утра так хорошо и свежо? Я чувствую, как в носу почему-то становится мокро и вытираю его.
Это единственное мое действие, на которое хоть как-то реагирует эта ледяная статуя - он дергает бровью.
— Ну доброе утро. — произношу я за него. — Спасибо за то, что приютили ночью. Можно мне тоже воды?
Он бросает взгляд на табличку возле мини-бара.
— Шестьдесят рублей.
— Что?
— Вода не бесплатная, Цветкова.
Я моргаю. Он что, серьезно? Боже, он хоть понимает, что предложение распополамить плату за воду с девушкой - это сразу проклятие на минус сто очков к привлекательности?
— Вам тридцать семь, а я студентка.
И вы предлагаете мне пополам оплатить? Вам должно быть стыдно, как мужчине.
— Правда, Цветкова? Совершенно ничего не чувствую. Ты ошиблась.
— Хорошо, попью из-под крана. — бормочу я шокировано и, развернувшись, ухожу в ванную. Ничего, вроде “ладно, держи воду, я пошутил” не летит мне в спину. Профессор провожает меня просто нордическим спокойствием и равнодушием.
Думаю, этому человеку не нужен холодильник летом.
Он способен заморозить все одним своим дыханием.
— Боже. — вырывается у меня, стоит только подойти к зеркалу. Что это? Моя нижняя часть лица в размазанной крови. У меня что, кровь из носа пошла, от взгляда на профессора, серьезно? И он даже ничего не сказал.
Я быстро умываюсь холодной водой, смыв все следы. На самом деле лучше не становится. Почему-то с утра на тридцать семь выгляжу я, а не профессор. Нет, на восемьдесят семь.
