Я чувствую его давящий взгляд, который по-прежнему направлен на меня. Он все запомнил.
— Катя, спрячь булку, дура! — шикает Света, и я растерянно опускаю руку.
— Она сражена наповал. — хихикает Таня слева от меня. — Кажется, мы нашли экземпляр, которому Катькина девственность, наконец, будет принесена в жертву.
— Пошли вы. — шепчу я.
— Скафите, фто я ф бфольницфу. У феня фейфяс фуфы ффорфуффя. — совсем неразборчиво стонет рядом Алена, и, резко смяв в руке бумажку, поднимается и выбегает из аудитории, прикрывая рукой лицо.
— Тупица. — хмыкает Лиза, вытирая салфеткой свою дорогую помаду. — Все-таки, ей ампутируют ее жуткие губищи.
Мне сейчас плевать на Алену - сама виновата. У меня другие проблемы. Я в шоке держу под столом булочку, чувствуя, как сахар на ней подтаивает в руке. Что мне теперь делать? Подойти после пар и извиниться? Он такой молодой, может и не воспринять извинения. Только взрослые преподаватели милостивы к глупостям студентов.
Как я его обозвала? Извращенцем и придурком? Боже...
— Цветкова Екатерина.
— словно топор палача, обрушивается на меня его голос, и я вздрагиваю, подняв растерянный взгляд. О, нет. Он реально меня запомнил. Теперь я это точно знаю. На его лице мелькает тень издевательской усмешки. — Верно?
— Ага... — бормочу я.
— Отлично. Именно вы расскажете мне последнюю тему, которую вы проходили на последней паре.
Вот так и начались мои бесконечные мучения в институте.
Глава 10
Тогда многим казалось, что судьба этого симпатичного преподавателя - быть красивой куклой для горячих студенческих фантазий, которую никто особо не станет воспринимать всерьез.
Из-за его молодого лица, все посчитали, что наглые студенты быстро присядут ему на шею и прокатятся на ней с комфортом до самого выпуска.
Мало кто с первого взгляда разглядел в нем тирана с железной волей. Вероятно, я была первой.
Не знаю, для чего я это вспомнила, но все месяцы нашего знакомства с профессором было ужасными. Мои слезы и унижения на зачетах, бесконечные придирки от этого садиста и взгляд “я тебя в асфальт втопчу”.
Если я училась плохо - мне влетало, училась хуже - влетало еще сильнее. Каждый раз, заглядывая в расписание пар, я начинала чувствовать жуткое дыхание стоящего за моей спиной надзирателя с плеткой, стоило мне увидеть предстоящие пары с профессором. Ладони потели, ноги отнимались, а в голове образовывалась позорная пустота.
Сердца у этого человека не было. Так что я зря впивалась ногтями в его левую сиську, пытаясь как-то задеть.
