— произносит он и внезапно краем глаза я замечаю, как словно в замедленной сьемке рядом с моим лицом появляется рука с белым платком в ладони. Я удивленно смотрю на нее. Он высморкать меня хочет? Почему...
Рука резко зажимает этим платком мне лицо, не дав додумать дурацкую мысль про сморкание, а затем этот мужик, опустив телефон, стискивает меня в своих объятиях, удерживая на месте. Так профессионально.
— Все, не ори только. Расслабься.— ровно произносит он, пока я из последних сил дергаюсь, пытаясь выбраться.
Но наши габариты совсем неравны. Он легко просто обездвиживает меня, а так как моя физическая подготовка болтается на отметке “очень плохо”, то я быстро выбиваюсь из сил, вдыхая странный мерзкий запах от платка.
Затем в голове темнеет и я чувствую, что отключаюсь.
*********
Просыпаюсь я от тошноты. И от того, что волосы, выбившиеся из хвоста, падают мне на лицо и щекочут неприятно его. Я пытаюсь пошевелить руками, но... какого-то черта они, даже через силу, не двигаются с места.
На запястья что-то давит.
Голову медленно наполняют мысли и воспоминания. Я нехотя разлепляю глаза и оказываюсь в предрассветной, глубокой и синей темноте. Первым делом взгляд падает на панорамные окна напротив, за которыми расплывается небо, с застывшими на нем чернильными мазками.
Это не совсем похоже на торговцев органами. Так-то тогда я должна была проснуться в ванне со льдом.
Да и на маньяка тоже не очень похоже. Он своих жертв в парке оставлял.
Я немного торможу из-за тумана в голове, поэтому не сразу понимаю, что в комнате я нахожусь не одна.
Осознав это, я медленно перевожу взгляд на силуэт напротив. Высокий, в неизменно повседневной черной одежде. Он стоит рядом с диваном, на котором я валяюсь, и, сложив на груди руки, смотрит сверху. Между пальцев у него дымится сигарета. Я останавливаюсь взглядом на его лице, и у меня приподнимается бровь.
Это что за выражение “Всосала, Цветкова?”.
Блядь, профессор. Ты точно на голову съехавший.
Охренеть просто.
— Какого... черта? — вырывается у меня из пересохшего рта. Там наждачка вместо языка, будто я неделю по пустыне шлялась. И вопрос звучит глупо. Но правда. Какого вообще?...
Силуэт разъединяет руки, сложенные на груди, и достает откуда-то нечто квадратное. Затем, наклонившись, кладет рядом со мной, а я тупо смотрю на свой кошелек. Затем - снова на профессора, чувствуя, как меня охватывает глубокий шок. А он - на меня.
