Я подавляю смешок, рвущийся из меня. Даже не буду комментировать это. Затем бросаю взгляд на его лицо. Нет, ладно, пожалуй. Похоже, притормозить свой порыв ему было действительно сложно.
— Спасибо. — говорю я ему.
Он опускает на меня все еще немного недовольный взгляд. Но это недовольство медленно тает.
— Пойдем, Цветкова, ладно уж. Кофе тебе налью. — произносит он.
Блин, да я вообще не планировала у тебя сидеть, ни кофе пить, ни поцелуями заниматься. Но, как он выразился, ""ладно уж"". Я смотрю ему в спину, прежде чем отправиться следом.
Сделать эти отношения нормальными будет сложно, но у него еще не все потеряно. Хоть какой-то самоконтроль есть. Хотя, его закидоны, конечно... “Не болит у тебя ничего”. Что за...
— Мы можем заняться чем-то другим. — предлагаю я, когда захожу следом на кухню. Профессор стоит перед кофемашиной и тычет пальцем в кнопки, а я жду его реакции. Никакой реакции не дожидаюсь, впрочем. Почему-то мне снова становится смешно. Он умеет обижаться?
— Какой кофе будешь? — внезапно спрашивает он.
Ха-хах.
— Капучино.
Он молча идет к холодильнику, открывает его, забирает маленькую бутылку молока и заливает в тару для кофемашины. Затем небрежным движением нажимает кнопку, и, повернувшись ко мне, складывает на груди руки и смотрит почему-то не на меня, а на экран кофемашины, пока та громко шумит, готовя напиток.
Блин, у меня аж зубы сводит насколько я хочу рассмеяться. Но это будет слишком.
— Цветкова, тебе смешно? — внезапно спрашивает он, переводя на меня взгляд и чуть наклонив голову.
Блин. Что, так заметно было?
— Нет. — быстро отвечаю я. — Просто... Пфф. — вырывается у меня идиотский смешок и я зажимаю рот. Но становится уже поздно.
Гребаное веселье, да за что?! У меня начинают трястись от смеха плечи, и пока я издаю сдавленные звуки, дергаясь, пока текут слезы, я из последних сил держусь, чтобы не заржать в полный голос.
Меня точно сегодня убьют. Это финиш. Господи. А профессор смотрит на меня все с тем же лицом.
— Хорошо, что тебе весело. — произносит он.
— Расскажешь, может, с чего? Я тоже посмеюсь.
— Прости. — вырывается у меня, когда я немного успокаиваюсь. Я вытираю с лица слезы. Блин, Катя, ты так однажды себя похоронишь. Ржать над таким человеком - это подписывать себе смертный приговор. — Не знаю, что на меня нашло, просто смешно стало. Извини.
Не говорить же ему, что он так угарно обижался, что я не выдержала?
— Давай забудем. — я окончательно вытираю с лица остатки веселья. — Ты злишься?
— Нет.
