я подавляю желание покоситься на психопата, потому что этот жест будет слишком очевиден для окружающих. Он ведь не в курсе, как я отношусь к морепродуктам. Но хорошо, что у меня действительно нет аллергии.
— Конечно, все в порядке.
— Прекрасно, тогда не стесняйся.
Вот так, слово за слово и начинаются вежливые разговоры. Абсолютно будто бы естественные, но с меня почему-то семь потов сходит, пока я поддерживаю их и отвечаю. Я жду каверзных вопросов, но никто будто и не собирается спрашивать меня ни про семью, ни про их достаток, ни про то, на кого я учусь и чем вообще занимаюсь.
Погода. Новости. Еда. Немного разговоров про работу, которые я, навострив уши, внимательно слушаю. Судя по ним, профессор не для красоты в директорском кресле сидит, потому что они с отцом касаются достаточно важных тем. Блядь. Похоже, его папа ценит то, что он делает. С каким монстром я нахожусь рядом? Как он успевает преподавать и... работать? Хотя, возможно, он берет не так много часов в универе.
Я даже забываю, что я ковыряю еду одним и тем же столовым прибором.
Но никто мне не делает замечание и не просит покинуть дом.
Проходит, наверное, минут сорок или час, когда мама профессора внезапно зовет меня.
— Катя? — я поднимаю на нее взгляд. — Пойдем, я покажу тебе террасу. Пусть они спокойно поговорят о делах.
— Хорошо. — спешно отвечаю я, отложив в сторону вилку и встаю из-за стола.
Так. Настал час Х? Мне кинут деньги в лицо и попросят больше тут не появляться?
Я следую за женщиной, чувствуя на себе чей-то тяжелый взгляд и даже догадываюсь, кому он принадлежит.
Мы выходим на просторную террасу, где меня окутывает уже чуть прохладный вечерний воздух. Я осторожно смотрю по сторонам. Да, черт побери, родители у него действительно богатые. Иметь квартиру с террасой в таком доме... дорого, наверное.
— Не против, если я закурю? — спрашивает меня женщина и я мотаю головой. Она достает пачку тонких сигарет, прикуривает одну из них и смотрит на меня. Не знаю, в кого у профессора такой цвет глаз ,но что у нее, что у его отца они темно-карего оттенка.
— Прости, можно узнать твой возраст?
— Мне двадцать. — я чувствую себя не в своей тарелке от этого вопроса. Почему-то выражение глаз этой женщины будто становится более обеспокоенным.
— Такая молодая. — произносит она. — Вы долго встречаетесь?
Ой, блин. Я отвожу взгляд ,не выдержав. Я ж не профессор, классно врать не умею.
— Совсем недолго, если честно.
— Правда? Так странно. Прости, что спрашиваю тебя об этом.
