В другой ситуации мне б стало жутко от того, что этот псих умеет смеяться, но сейчас я сосредоточена на том, что он запихнул внутрь!
— Цветкова, это не член. — с усмешкой произносит он, отсмеявшись.
— Я в курсе. — сквозь зубы издаю я шипение. Этот сукин сын продолжает двигать ими внутри меня. То вставляя, то немного вынимая. И когда он вставляет, то давит на какую-то точку, отчего у меня начинает сводить какие-то мышцы внизу живота и есть навязчивое желание сжать бедра. — Боже... достань. Мне нужно в туалет!
Я чувствую, как он наклоняется еще сильнее, заглядывая мне в лицо.
Убрав руки от своего, я мрачно смотрю на это создание. Гребаный монстр. Смотрит на меня с таким видом. Словно ему так забавно наблюдать за моими эмоциями."
"— Вряд ли тебе туда нужно. — произносит он, и прикасается с легким поцелуем к моим губам. — У тебя экспресс-курс, Цветкова. Я тебя предупреждал. После него разучишься стесняться.
Глава 40
Засунь, пожалуйста, свой экспресс-курс... мне в другое место. Вот что мне хочется сказать.
После поцелуя в губы, он спускается ниже.
Его дыхание касается кожи возле выреза рубашки. Она покрывается мурашками и начинает пылать. “Ах ты, сволочь” — мелькает мысль, когда я чувствую, как профессор еле прикасается губами и скользит по этой границе между обнаженным и прикрытым телом.
Дразнить он умеет превосходно. Где научился? Этот навык парням точно не выдают при рождении. Мне обычно все эти попытки залезть под одежду и облизать тело казались немного нелепыми... но... не в этом случае.
Затем он внезапно спускается ниже.
Моя грудь прикрыта его рубашкой, но он все равно проводит языком по ней. Даже сквозь ткань это прикосновение словно током прошибает меня, а затем я чувствую его зубы, едва прикусывающие верхушку груди. Почему-то это резко обостряет все ощущения внизу.
Я стискиваю зубы. Это не так плохо, как я боялась? Даже нежненько. Почти. Его действия между моих ног немного отличаются от того, как он обращается со мной выше.
Открыв глаза, я смотрю на него. Встретившись с взглядом профессора, меня будто прибивает к кровати.
Ух, блин... А нельзя хотя бы в этом процессе на меня смотреть не как на объект для экспериментов? Ладно, я выкидываю эти мысли из головы. Он на всех, как на дерьмо смотрит. Подозреваю, что другие эмоции использовать он не умеет. Я чувствую, как горят мои щеки, когда я открываю рот и произношу:
— А ты раздеваться не будешь? Мне неуютно одной.
— Тебе природа зачем руки дала? — отвечает он мне. — Ты можешь занять их этим.
