У него просто потрясающий набор навыков заставлять собеседника чувствовать себя каким-то никчемным от одного только выражения его лица. Недостойным существования.
— Ложись. Спать. Цветкова. — внезапно произносит он, сделав зачем-то четкую паузу между этими словами, а я едва приподнимаю брови.
— А можно для начала я спущусь и заберу свои вещи?
Вообще, я надеялась, что меня отвезут домой... но как-то мне уже неохота спорить. Мне кажется, я уже потратила у психопата лимит терпения на споры. Он его не озвучивал, но я чувствую всеми трясущимися поджилками эту очень тонкую грань, которую лучше не переходить.
Потом что даже от такого вопроса мне становится уже немного не по себе. От того, как он продолжает смотреть на меня.
— Хотя, знаете, не надо. — тут же говорю я, отходя к стулу и забирая с него то ли простынку, то ли пододеяльник. Накинув чистую, белую ткань на плечи, я заматываюсь в нее, как в саван, и падаю на новый матрас, ощутив, как скрипит подо мной его упаковка. Затем бормочу: — Лучше заберите вы. Спасибо.
Спокойной ночи.
Тишина, которую я получаю в ответ, немного меня напрягает.
Сука. Почему я чувствую себя человеком, который тупо накрыл ядовитого паука листком бумаги и, посчитав, что проблема решена, отправился спать?
Поправив пододеяльник, чтобы не загораживал обзор, я смотрю на профессора. В этот же момент я ловлю его взгляд и вижу, как он чуть поднимает уголок губ в странной усмешке. Отчего у меня встают волосы дыбом.
Что ты, черт побери, там сейчас думаешь?!
Глава 37
— Вы так и будете стоять и смотреть на меня? — интересуюсь я.
Если он действительно собирается это делать, то мне будет сложно вырубиться даже при большом желании.
— Что тебе не нравится? Жду, когда ты уснешь.
Я моргаю.
— Это не очень комфортно. Зачем? — а вдруг стоит мне уснуть, как я потом проснусь в ванне со льдом и без почки? От этого человека все что угодно можно ожидать. — Вы сами что, не собираетесь ложиться?
— Нет. — отвечает он мне спокойно, доставая очередную сигарету. — Как ты уснешь, я уйду.
У меня есть дела интереснее, чем возиться с тобой.
Я закрываю рот после его потрясающе свинского ответа.
Это что, я сегодня выступаю в роли надоевшего всем ребенка, возле кроватки которого сидят родители, в нетерпении караулящие, когда же он уснет, чтобы сбежать на вечеринку? Что, блин, за возмутительное признание от человека, который вроде как в отношениях со мной?!
Осознав это, я резко сажусь, сдернув с себя пододеяльник.
— Какого черта? —- вырывается у меня.
