Никос склонился к ней и поцеловал в губы, так нежно, что ей захотелось заплакать.
— Есть еще одно дело. — Он легонько надавил большим пальцем на ее нижнюю губу. — Ты выйдешь за меня замуж, agapemou[11]!
Глаза Мишель округлились, она оцепенело застыла, чувствуя гулкие удары своего сердца, не в силах вдохнуть.
— Да.
Он улыбнулся, и от этой улыбки у нее обмякли ноги.
— И никаких оговорок?
Мишель покачала головой, не в состоянии говорить.
— Если пастор поженит нас в доме твоих родителей, скажем, через две недели, считая от этой субботы? Как ты думаешь?
Мишель быстренько посчитала в уме.
— За два дня до Рождества? Да мама просто с ума сойдет!
Он потрогал пальцем часто-часто бьющуюся жилку у нее на горле.
— Не сойдет.
— Никос…
— Я люблю тебя, — проникновенно сказал он. — Люблю все в тебе. Как ты улыбаешься, как ты смеешься, как ты говоришь. — Он коснулся губами ее губ. — Я хочу делить с тобой свою жизнь, каждый ее день и каждую ночь. До самой смерти.
Мишель закрыла глаза, пытаясь удержать внезапно подступившие слезы.
— По правде говоря, ты был просто невыносим с того самого момента, когда я тебя заметила, — призналась она дрожащим голосом.
— Наглый грек, который принялся самоуправничать и из-за которого все в твоей жизни пошло кувырком, да?
Мишель улыбнулась, сдерживая слезы.
— Что-то вроде этого. — В ее глазах загорелись веселые искорки. — Никогда в жизни не забуду. — Ее лицо посерьезнело. — Слава Богу.
— Это была судьба, pedhakimou. — Он обхватил ладонями ее лицо и отер большими пальцами слезинки со щек.
— Это по ее велению мы оказались в одном и том же месте в одно и то же время.
— Ты что, с самого начала не считал наш уговор временным?
Он поцеловал ее в кончик носа.
— Нет.
— А когда ты все решил?
— Когда пришел в тот вечер к Бейтсон-Берроузам, увидел тебя и понял, что хочу жить с тобой.
— Но почему?
Никос улыбнулся и тряхнул головой, словно подсмеиваясь над самим собой.
— Интуиция. Судьба подбросила мне джокера.
— И ты не замедлил им воспользоваться, — со смешком заметила Мишель.
— Ты за это меня ругаешь?
Мишель подняла руки, обхватила его за шею и притянула его голову к себе.
— Я люблю тебя, — сдержанно проговорила она, глядя ему в глаза. — И буду любить, пока жива.
— Пошли обратно в постель.
Мишель состроила гримаску.
— Спать?
— Временами. — Он жадно поцеловал ее. — А когда встанем, нас ждут хлопотные дни.
«Как же он был прав», — думала Мишель, целуя мать и переходя в объятия отца.
