— Я уверена, вам обоим понравится.
Официант принес заказ, и она поставила бокал на стол.
— Я подъеду за тобой в пять часов.
— У меня другие планы.
— Отмени их.
— Меня ждут. Я не могу подвести людей. Слишком поздно для того, чтобы отменить встречу.
— Но я уверен, — Никос сверлил ее глазами, — они все поймут, если ты как следует объяснишь.
Да, конечно, поймут, но дело вовсе не в этом.
Мишель взяла вилку, наколола на нее гренок и листик салата, да так и застыла, держа вилку на весу и разглядывая ее, словно какую-то редкость.
— А не может эта твоя игра подождать несколько дней?
— Дело в том, что приглашены также Антония и Эмерсон Бейтсон-Берроуз, — начал объяснять Никос. — И вообще, будет немного странно, если ты не придешь. — Он мгновение помедлил. — Получится, что я с Саской.
Да, нельзя не признать, он беспокоится не зря.
— Наверное, ты прав.
Почему у нее возникло чувство, будто она решилась на что-то такое, что меняет всю ее жизнь? Сколько времени предполагается вести эту игру? Две недели? Месяц? Насколько она поняла, ей вовсе не придется таскаться с Никосом по всем городским приемам и вечеринкам.
Достаточно появляться где-нибудь вместе раза два в неделю.
«Главное, не размякай», — сказал внутренний голос."
"Мишель глотнула минеральной воды и поднесла ко рту вилку. Салат был очень вкусный, но есть почему-то расхотелось.
Никос смотрел, не отрываясь, на ее лицо. «Интересно, — думал он, — знает ли она, что по ее лицу можно прочитать все, что она думает? Я, по крайней мере, читаю ее мысли без всякого труда».
— Мне кажется, мы должны установить кое-какие основные правила, — сказала Мишель.
Да, это разумно. Как выразился Эмилио? Разработать стратегию.
— Что ты подразумеваешь под этим?
— Ну, ты не решаешь за меня, а я за тебя, — пояснила Мишель. — Обо всем, что касается нас обоих, мы советуемся друг с другом.
— Звучит разумно. Так, пойдем дальше.
— И никаких, если того не требует необходимость… — она хотела сказать интимностей, но постеснялась, — прикосновений, — поправилась она на ходу, глядя перед собой, а потому не заметив, как вспыхнули его глаза.
— Я постараюсь держать себя в руках, если ты будешь вести себя так же.
Он еще насмехается, подумать только!
— Не вижу в этом ничего смешного, — сердито сказала она, и он задержал ухмылку в уголках губ.
— Я просто смешливый, и все.
— А теперь по поводу продолжительности. Мы собираемся установить временные границы?
Он поднял бровь.
— Чего? Ланча?
— Нашей так называемой связи.
— Ах, это.
