Я, воспользовавшись отсутствием своей няньки, уже успела принять душ, помыть и высушить волосы, даже переодеться. Посему была, так сказать, на низком старте. Осталось последнее препятствие. И сдаваться так легко я не собиралась.
— Майя, это не шутки. Вчера ты нас всех прилично напугала. И себя чуть не угробила. Я не хочу повторения. Было велено — постельный режим, значит, постельный, — продолжил высказывать мне Старцев, затаскивая на кухню из коридора уже вторую пару пакетов.
И все, судя по тому, что из них торчало, с продуктами.
— Пожа-а-алуйста, — сложив ладони домиком, попыталась еще раз.
— Нет, я сказал. И это мое последнее слово. Продолжишь упрямиться — сам в кровать отнесу. А будешь сопротивляться — одной доставкой дело не ограничится. Поэтому лучше отправляйся туда сама. И прямо сейчас. Считаю до пяти, после чего воплощаю свою угрозу в жизнь. Раз!
— Почему ты постоянно угрожаешь мне домогательствами?! — возмутилась.
— Потому что хочу тебя. Вижу, ты тоже. И потому каждый раз едва сдерживаюсь, чтобы…
— Чтобы что? Не начать приставать? Целовать? Что?
— Два!
— Все вы одинаковые.
Вечно думаете тем, что у вас ниже пояса! — воскликнула обиженно, в этот самый момент почему-то вспомнив о муже, и теперь едва не плакала.
— Три!
— И что сделаешь? Изнасилуешь? Давай! Мне уже все равно. Может, хоть немного полегчает! — прокричала хрипло сквозь слезы.
— Четыре!
— Да пошел ты! — выпалила, прежде чем крутануться на месте в намерении вернуться в комнату, когда меня вдруг схватили за руку и дернули обратно.
Но лишь для того, чтобы тут же заключить в крепкие объятия.
— Прости. Не хотел.
— То хочешь, то не хочешь. Ты уж определись, — пробубнила, хорошо понимая, что собеседник мог принять мои слова за приглашение.
Ну и пусть! Может, если поступлю как Миша, сделается не так больно.
— Пять, — раздалось над ухом, прежде чем меня подхватили на руки и понесли в спальню. — На ужин что-нибудь будешь?
Это Женя спросил, уже усадив меня на кровать и присев рядом на корточки.
— Ничего не хочу, — отозвалась, усиленно избегая смотреть на мужчину.
Опять это слово. Сколько раз оно уже здесь прозвучало? Надо бы поаккуратнее с ним. А то как красная тряпка для быка.
— Точно?
Ну вот. Опять.
— Жень…
— Ладно, понял. Не дурак. Отстал.
С этими словами Старцев утешающе погладил меня по коленке и вышел. Отправился раскладывать продукты по местам и готовить ужин, умопомрачительный запах которого вскоре заполнил собой квартиру.
