Очень милая миниатюрная девушка (хотя, скорее, уже женщина) лет тридцати — тридцати пяти. Будучи проведена Старцевым в спальню, она тут же закрыла перед ним створки раздвижных дверей, после чего приветливо обратилась ко мне. Общалась легко и непринужденно, словно я была каким-то нерадивым ребенком, которого угораздило заболеть. Тщательно расспросив о моем состоянии и том, что конкретно беспокоило, поинтересовалась, какие препараты я уже принимала. Тут пришлось звать на помощь Женю, поскольку купленных им для меня лекарств я в глаза не видела.
Просто проглотила то, что он мне дал, и все. Скорректировав лечение, прописав минимум еще три дня постельного режима и жесткого контроля над температурой, врач пожелала мне скорого выздоровления и поспешно откланялась. Настолько, что я даже не успела поинтересоваться, сколько должна была ей за визит. Когда спросила об этом мужчину, он лишь отмахнулся от меня. А вопрос о сумме, оставленной в аптеке, и вовсе проигнорировал.
— Так не пойдет! — возмутилась, упрямо скрестив руки на груди.
— Майя, давай ты сначала поправишься, а потом уже решим, как расплачиваться будешь.
— Что-то подсказывает, цена мне не понравится, — отозвалась, за что тут же была удостоена тихого смешка.
— Лучше скажи, чем хочешь позавтракать, — тут же поспешил сменить тему Женя.
Будто у меня был большой выбор.
— Ничего не нужно. Овсянки сейчас сварю себе, и хватит, — заявила."
"— Куда? — тут же возмутился собеседник, не успела я встать с кровати.
— Слышала, что доктор сказал? Постельный режим. Поэтому марш обратно. Я сам приготовлю.
— Ты и это умеешь? — не сдержалась от язвительного вопроса, который кто-то в очередной раз оставил без ответа.
Ну и ладно. Хотелось верить, хоть на занятия отпустит. Доктор вроде ничего про то, что я заразная, не говорил. Так что можно и потерпеть немного чьи-то диктаторские замашки. Тем легче будет потом упросить мою сиделку отвезти меня на курсы.
***— Нет, нет и еще раз нет. Ты никуда не пойдешь и не поедешь.
А я тебя никуда не повезу. Даже из квартиры не выпущу. И не мечтай. А теперь марш обратно в кровать!
Вот такой возмущенной тирадой меня встретил Женя по возвращении из магазина, куда отправился после того, как не нашел на кухне ничего съедобного. Разумеется, хлопья «Геркулес» не в счет. Мужчина их переел еще в детстве и теперь на дух не переносил, а потому за еду принципиально не считал.
— Ну, Же-е-ень, — решила надавить на жалость.
