Интересно, что она чувствует ко мне сейчас, кроме ненависти и презрения? Осталось ли хоть что-то светлое, связанное со мной, если не считать Веры?
Соня копошится в верхнем шкафу, затем наклоняется к нижнему ящику. Оттопыривает округлую задницу, обтянутую шёлковыми короткими шортами. В упор смотрю на неё и незаметно поправляю стояк. В ней всегда была эта не наигранная сексуальность. В каждом движении, слове и жесте.
— Ты не думай, Яр, что я каждый день сплю до обеда, — произносит Соня, резко выровнявшись и обернувшись в мою сторону.
— И что бабушка постоянно готовит вместо меня завтраки.
— Даже если это так — у меня не было намерения тебя осуждать.
— Вера начала спать всю ночь только после завершения грудного вскармливания. Это примерно после года. До этого только и делала, что будила меня каждых три часа.
Я скольжу взглядом по её шее и опускаюсь к груди. При солнечном свете сквозь белый топ отчётливо просвечиваются нежно-розовые маленькие соски.
Соня отворачивается. Выключает вскипевший чайник и заливает чашки кипятком.
Я пытаюсь отогнать от себя разочарование в её столь длительном молчании, но оно нихрена не уходит. Накапливается только. Вместо того, чтобы чувствовать себя мелким пиздюком перед решающим экзаменом, я мог бы давно знать подход к своей Вере.
Где-то в глубине квартиры слышится детский плач. Я ощущаю как тело накрывает мощной волной дрожи. Пользоваться вторым шансом сложнее, чем первым. Всегда. При любых обстоятельствах. Потому что третьего может не быть.
— О, проснулась, — радуется Соня. — Подожди две минуты, ладно?
Не дождавшись моего ответа, выходит из кухни. Я провожаю её взглядом. Пялюсь на тонкую талию и длинные ноги, которые когда-то давно она любила забрасывать на мои плечи. Контакт при этом был глубже и острее. Мне тоже дико нравилось.
Время тянется бесконечно долго. Мозги превращаются в желе, меня плющит от одной только мысли, что я снова увижу дочь. Мелкую, смешную. Кудрявую и кареглазую. Совершенно точно мою.
Никакие подтверждения не нужны – это где-то в подсознании сидит.
Плач утихает. Похоже, что Булка проснулась не в настроении. Страшно представить, как она примет чужого пугающего мужика на своей территории. Умела бы говорить, озвучила бы, какого чёрта я припёрся.
Встаю с мягкого углового дивана и подхожу к окну. Смотрю на детскую игровую площадку и представляю, что вскоре смогу гулять на такой же с Верой. Дети — это про любовь и нежность.
