Мои глаза расширяются от удивления, сердце пускается вскачь, а неконтролируемая волна эйфории прокатывается по всему телу. Присутствующие на корте люди вовсе перестают меня волновать.
— Перекладывайте её, — звучит будто в вакууме голос тренера. — Только осторожнее!
Тучный усатый мужчина подхватывает меня под руки, перемещает на носилки и предлагает прилечь, но я словно завороженная смотрю на Ярослава и больше всего на свете боюсь, что он не успеет — меня увезут и я не скажу ему ни слова.
— Яр! – выкрикиваю громко.
Он взмахивает рукой, приближается. Безумно красивый и такой… родной. Я испытываю смешные чувства. С одной стороны почему-то очень рада его видеть, а с другой ощущаю смятение из-за того, что он наблюдал мое поражение на корте.
— Ты как? – спрашивает Жаров, склонившись над моим лицом.
— Я проиграла. Ты видел?
— Ничего страшного.
— Боже… Что ты здесь делаешь?
Илья Степанович нервничает и поторапливает людей.
— Тоже соскучился, — отвечает Ярослав."
"Меня начинают нести на выход. Суматоха, фотовспышки, голоса зрителей.
Я смотрю на отдаляющегося Жарова и чувствую, как в уголках глаз собираются слёзы.
— Всё нормально, Сонь. Я поеду следом, — отчётливо проговаривает Яр.
Я киваю и ложусь на носилки. Успокаиваюсь.
В машине скорой помощи понемногу прихожу в себя. Внятно отвечаю на вопросы и подсказываю, где болит больше, а где меньше. Шок постепенно проходит, и я начинаю искать некие различия между ситуацией, которая случилась два с половиной года назад и сейчас. Очень хочется верить, что у меня не перелом.
Что угодно, но только не он. Пожалуйста…
Оказавшись в кабинете травматолога, я с облегчением выдыхаю. Врач ничего конкретного не говорит пока не сделают рентген, но утешает и подбадривает, что критически-страшного ничего не видит.
— У тебя растяжение связок, София, — выносит вердикт часом позже.
Мне кажется, что в этот момент я готова броситься к нему на шею и расцеловать. Воспоминания после перелома ноги не самые радужные. Это месяцы беспомощности, боли и депрессии.
Затем длительной реабилитации и усердной работы над тем, чтобы вернуться в строй.
У меня ребёнок. Моя чудо-девочка Вера. Я нужна ей здоровой. С ней просто нереально много нужно бегать.
— Назначаю тебе полный физический покой на некоторое время, — произносит травматолог, заполняя карту. – Холодные компрессы, противовоспалительные и обезболивающие мази. Тугой эластичный бинт. И пока всё.
Я киваю словно китайский болванчик и много раз подряд благодарю.
