Шумно и одновременно дышим. Сверлим друг друга взглядами. Воздух накалён дичайшей похотью, которая дурманит мозг и отключает весь здравый смысл. Кажется, что от алкоголя не осталось и следа. Выветрился с ненасытным поцелуем ещё в море. Очень и очень жаль.
— Я тебе хочу говорить, — отчётливо проговаривает Жаров.
— Не надо, — почти умоляю.
— Тебя хочу выебать, а не кого-то другого. Здесь и сейчас.
— Прекрати. Просто прекрати. Хватит, Яр.
Я отчаянно мотаю головой. На что вообще надеюсь? Мы много целовались — в клубе, в воде.
Провоцировали друг друга и доводили до грани. До крайней точки кипения. Не стоило, наверное.
Яр идёт на меня уверенным и неторопливым шагом. Напирает, давит. Возбуждённый, глаза сверкают, а сумасшедшая энергетика сбивает с ног в прямом смысле. Я отступаю до тех пор, пока не упираюсь в бампер.
Дальше точка, финиш. Бежать больше некуда. Да и стоит ли пытаться, когда внутри пожар и настоящая агония?
Ярослав обнимает меня за талию и, склонившись, касается губами виска. Как-то особенно нежно и трепетно, хотя вожделение сочится через край.
— Нет у меня никого. Никаких баб, — произносит спокойным голосом.
— Не верю. Я тебе больше не верю.
— Один я, слышишь?"
"Кислород почти на нуле, я судорожно хватаю ртом воздух и по-прежнему упираюсь в мощную грудь Жарова своими ладонями. У него горячее и твёрдое тело и отвратительная выдержка. Кажется, если он не возьмёт меня прямо сейчас, то точно придушит. Псих, ненормальный.
— Почему один? — спрашиваю тише.
— Потому что.
— Очень исчерпывающий ответ. После этого уже можно раздвигать ноги?
Яр усмехается. Проводит кончиком языка по моей щеке. Тело покрывается сотнями мурашек.
— После тебя больше не хотелось отношений, — отвечает хрипло.
Можно на секунду представить, что он говорит так специально, лишь бы добиться цели. Именно этим я и занимаюсь — пытаюсь абстрагироваться, держаться. Но меня уже кроет и штормит. Сотрясает от эмоций.
Поэтому, когда Яр тянется и целует в губы первым, я моментально отвечаю.
Влажный язык блуждает у меня во рту, колючая щетина царапает щёки. Где-то в глубине души копошится мысль, что в таком виде ехать к тёте Рае будет стыдно и неловко, но я тут же отметаю её, когда Ярослав сминает ладонями мою грудь и выбивает из лёгких несдержанные стоны.
— Ярик, Яр…
Жаров не слышит меня и идёт напролом, а если и слышит, то ему всё равно. Где только не блуждают его руки! По спине, ягодицам и внутренней стороне бедра. Умелые, сильные.
