Хочу ее увидеть. В глаза посмотреть. Убить.
«Давай без скандала».
Без скандала, блядь? Готовься, мать твою. Не одному же мне лететь в пропасть.
Только сейчас понимаю, что мне даже неважно, кого она выбрала. Под кого бы ни легла – это адская боль. Кто-то другой, не я, трогал ее. Загонял внутрь нее член. Трахал. Кто-то другой… Другой.
Как ты могла? Как ты, блядь, могла???
К старикам ее добираюсь около двух часов дня, но найти саму Любомирову это не помогает.
– На свадьбе гуляет, – тихо сообщает бабка Центуриона.
Махом обрушивает вскипевшие внутри меня эмоции. И не хочу я замечать, что она сама на нервах. Только сейчас думаю, что Любомирова – чертова эгоистка. Ей, очевидно, в принципе на всех похрен. Прикидывается хорошенькой, а сама… – Вот к девяти только дед за ней поедет. Ночью поезд.
И снова я требую адрес, снова с трудом подбираю слова… В этот раз все еще хуже. Намного, блядь, хуже.
Деревня, где происходит гулянье, в таких чигирях находится, что даже навигатор ее не находит. Точнее, находит, но что-то не то.
Приводит меня в другую сторону. Пока это понимаю, пока настраиваю заново, пока добираюсь… внутри уже все на куски перебито, а на улице темно.
Прощаться поздно. Да и не стоит. Но я не могу отпустить.
На нужной улице дорога оказывается перекрытой долбаной кучей машин. Бросаю свою в конце хвоста и под вяло накрапывающий дождь двигаюсь на звуки дореволюционной эстрадной музыки.
Если не найду? Точно сдохну.
А если найду? Убью.
Привлекаю внимание сразу всех. Выбиваюсь из массы, понятное дело.
Кажется, будто лет на пятьдесят назад закинуло. Тут еще диалект пролетает, говор какой-то непонятный – не украинский и не русский.
Ломлюсь сквозь пьяную толпу. Ищу Любомирову глазами. А когда нахожу, столбенею. Сердце, словно долбаный салют, в небо выбрасывает. И одновременно с этим кислород заканчивается – его будто кто выкачал из вселенной. Стою, смотрю на проклятую зазнобу и ощущаю, как горят внутри легкие.
Думал, увижу ее – легче станет. Ни хрена. Нарастает боль. Сокрушает.
Как ты могла? Как же ты, блядь, могла???
Глава 15
Ты, мать твою, душу мне вырвала! Ты это понимаешь?!
Пока меня на куски раскладывает, Любомирова отмирает и удирает. Ныряет в толпу, и нет ее. Прикрываю веки, сжимаю челюсти и планомерно вдыхаю.
Не побегу за ней. Кто она такая, чтобы я за ней, черт возьми, бегал?! Я! После того, что она сделала! Такое не прощают. Пошла она на хрен!
Чертова… Чертова… Чертова…
Бросаюсь следом.
Через орущую толпу колхозников.
