Он звал погулять. Я вежливо ответила: «Возможно, попозже. Сейчас занята».
Сволочь! Какое он имеет право?!
Пока я, пыхтя от злости, набиваю «братцу» адское послание, телефон начинает звонить.
– Совсем оборзел? – выкрикиваю в трубку.
– Чару я еще могу терпеть, – жестко частит Бойко в ответ. – Насчет этого уебка говорю сразу: пойдешь с ним куда-то, я его урою.
– Что? Не смей мне указывать!
– Я, мать твою, тебя предупредил.
– Ты такой же псих, как и твоя Довлатова! – выталкиваю в гневе.
И тут же жалею.
Сглатываю и уже собираюсь извиниться и взять свои слова обратно, когда слышу, как некая девушка обращается к Бойко:
– Ты долго? Пойдем скорее.
Он не отзывается. По крайней мере, через динамик доносится лишь его тяжелое дыхание.
– Освобождай воскресенье, – уже не спрашивает. Требует, давая понять, что дальше спорить бесполезно. – Заеду за тобой в шесть утра.
Не прощаясь, отключается. А меня остаток вечера и добрую половину ночи терзает совершенно необоснованная ревность.
Глава 13
Пересплю с ним и уеду.
Мама возвращается домой какой-то потухшей. Словно из нее за ночь всю энергию выкачали. Смотрю на нее, и сердце мучительно сжимается. Что он с ней делает? Из-за меня ведь… Все из-за меня! Не будет долга, мама снова станет свободной. Ни о чем другом не думаю, когда иду в свою комнату и достаю из шкафчика деньги, которые мне дал Бойко.
На обратном пути что-то тревожно трепыхается в груди, но я все это давлю и ускоряю шаг.
– Вот, – кладу на кухонный стол пять одинаковых пачек.
Вчера озадачилась их пересчитать и аккуратно сложить. Думала, остынет Бойко – отдам. – Здесь ровно двести пятьдесят тысяч. Верни «этому» и… Давай уедем, мам! Пожалуйста!
– Но где ты взяла столько?
Мама замирает, забывая донести чайник до подставки. Забираю его у нее, чтобы ненароком не обожглась, и ставлю на стол. Незаметно перевожу дыхание, прежде чем повернуться и снова посмотреть маме в лицо.
– Оказалось, что ребята собирали. Представляешь? Это девочки организовали и… В общем, вот так.
От собственной лжи душу корежит. Едва держусь, чтобы не выказывать это внешне. К горлу подкатывает тошнота. В жар резко бросает. Руки дрожат, как у эпилептика. Их я прячу за спину.
– Так много?
– Ну, ты же в курсе, какие тут студенты, – фыркаю пренебрежительно. – Каждый по штуке, и вопрос решен.
– Ой… – вздыхает мама взволнованно. – А список есть? Кто сдавал? Давай, как-то отблагодарим! Я могу что-то испечь.
