– По-твоему, у меня кроме учебы других забот нет? Я не зубрилка, как ты любил обзываться!
Я любил…
– Нет? То есть… Я, блядь, спрашиваю, для чего?
Краснеет, но демонстративно задирает нос.
– Ну, допустим, мне лично надо!
– Допустим? – сипло рявкаю, неосознанно надвигаясь. – Продать, мать твою, девственность?!
– Угу. Дорого!"
"Выставляет ладони, чтобы не позволить мне подойти вплотную. Я замираю, шумно втягивая воздух. Давлю порыв дернуть эти руки в стороны и впечататься со всей дури в ее тело. Помнится, Любомирову подобное бесит.
Не хочу, чтобы она психовала. Но, мать вашу, как я должен переварить то, что она говорит?
Перед тем как забрать Варю, все, что надо, подлатал и зашил. Все чувства в одну точку стянул и адекватом стоял, пока там билось и безумно стенало, не находя выхода. Зная себя, понимал, что если ослаблю контроль, могу незаметно капитально превысить допустимые дозы давления. А я ведь с Варей стараюсь. Я, блядь, реально стараюсь! Хоть она этого и не понимает. Все равно вечно недовольна.
И вот я держался изо всех сил, почти гордился собой. А она взяла и выдала эту хрень! Как я должен оставаться нормальным, если, едва слышу этот вопрос, меня на куски рвет?!
– И зачем тебе деньги? – голос совсем садится.
Спрашиваю то, что не должен. Какая, блядь, разница, зачем, если сам факт… Убить ее охота! А она, мать вашу, поднимает на меня взгляд и строит невозмутимость.
– Чтобы мама вернула долг твоему отцу.
– Какой долг?
– Деньги, которые он потратил на мою операцию и последующую реабилитацию.
– Ты в своем уме? – выдыхаю резче, чем следует. – Они ведь муж и жена. Наверное, это предусматривает общий бюджет.
– Мама с ним развестись хочет, а он этим долгом ее шантажирует! – тарахтит в ответ Любомирова. Берет небольшую паузу, во время которой мое сердце куда-то проваливается, и добивает: – Совсем как ты меня. Яблоко от яблони?
Яростно тяну носом воздух. Не признаю, что сравнение с «папочкой» воспринимаю крайне болезненно. Но, вашу мать… Нутро выжигает.
И вся слизистая тотчас воспаляется.
– Не сравнивай меня с ним, – высекаю каждое слово. – Никогда.
Варя замолкает. Наверное, я перегнул с грубостью. Но в тот момент иначе никак не получается. Она видела, что мой отец – сущий дьявол. Знает, что эта тема меня заденет, и после всего стоит и болтает. Куда подевался ее навязчивый альтруизм? Намеренно ведь кусается! Кобра, мать ее.
Схватив Любомирову за руку, останавливаю взгляд на смарт-часах.
