Едва успеваю вцепиться пальцами в футболку, Бойко уже у борта. Забывая о необходимости дышать, стремительно обвиваю его руками и впечатываюсь в спину. Он тут же разворачивается и ловит меня в захват.
– Ты придурок, – сердито выпаливаю я, а на самом деле едва не плачу. – Придурок!"
"Я кричу, а он смеется. Хрипло и как-то сдавленно. И я бы обозвала его еще и еще, потому что ничего иного выдать просто не способна. Эмоции жаждут освобождения и толкают наружу дыхание, всхлипы и странные горловые звуки – все сразу. Да, я бы его обзывала и обзывала! Но… Бойко обхватывает мое лицо под подбородком, властно сжимает и, наклоняясь, впивается в мой рот жестким поцелуем.
В первую секунду цепенею, во вторую – бросаюсь отбиваться, в третью – поддаюсь этой грубой ласке. Пусть думает, что не оставил мне выбора. Стискивает ведь крепче. Обездвиживает.
Держи…
Потому что я лечу.
Кажется, что чертова кабина оторвалась от общей конструкции и, совершая безумные кульбиты, уносит нас куда-то в космос.
И пусть…
Размыкая губы, впускаю его настойчивый язык.
Позволяю прикоснуться к своему.
Он стонет. Я стону.
Этот контакт – завладение вкусом и насильственное внедрение чужих биологических компонентов. Химический взрыв. Извержение вулкана. Раскаленной магмой с бурным кипением вырываются наружу все спрятанные чувства.
– Целуй… – требует, а я не понимаю. – Целуй, как я… Целуй…
Отвечаю инстинктивно. Почти неосознанно. Едва-едва. Я все забыла. Кроме того, сила ощущений парализует меня.
Он слишком наглый. Я слишком вялая.
Но даже так мы оба катастрофически дрожим. Пробиваем этими вибрациями друг друга. Грохочущими сердцами сталкиваемся. Теряя форму, плавимся и сливаемся в единое целое.
Из других кабинок кто-то что-то горланит, свистит и раздает советы. Но мы не способны вслушиваться и различать слова. Так бывает? Да, я ведь знаю. У нас только так и бывает.
Кабина замирает. Кир отрывается. Надсадно дыша, смотрит мне в глаза. И этот его взгляд – шальной и голодный – снова меня до дрожи доводит. Кажется, что тело подобно маятнику качается, тогда как вся конструкция давно статична.
– До завтра, девочка, – с ухмылкой бросает Бойка, прежде чем выпрыгнуть из кабины.
А я стою и продолжаю задыхаться, пока меня не подгоняют выходить.
Что еще за «девочка»? Бесит!
– Ненормальный, – выдыхает с каким-то странным восхищением подошедшая Лена.
– Ага, – поддакивает с улыбкой Катя.
У меня нет шансов даже смутиться. Я все еще нахожусь в состоянии дикого потрясения. И похоже, это надолго.
