А если мне станет плохо наверху? Если я лишусь сознания? Если свалюсь? Если проклятая кабина сорвется?
Когда рядом опускается кто-то из девчат, даже не реагирую. А потом… Колесо приходит в движение, я приглушенно вскрикиваю и машинально хватаюсь рукой за соседа. Тогда и понимаю, что это не Лена, и не Катя. Мою кисть ловит большая, немножко шероховатая и горячая ладонь. Резко поворачиваюсь, когда наши пальцы сплетаются.
– Ты меня преследуешь? – с трудом из себя выдавливаю.
Бойко усмехается. А я застываю.
Давно не видела этой улыбки. Сердце тоскливо сжимается и критически ускоряется.
– То же самое хотел спросить у тебя днем.
– Я? Тебя? Преследовать? Еще чего! Возомнил!
Не знаю, как он это провернул, но в кабине мы одни. И главное, зачем? Если ничего мне не говорит, а только смотрит и ухмыляется.
– Что за люди с тобой были? И почему ты там ко мне не подошел? – тарахчу я, забывая о том, что мы где-то высоко в воздухе, и что я продолжаю держать его руку. – Даже не поздоровался!
Бойко улыбается еще шире.
– Кирилл!
– Не рычи. У меня мало времени. Посиди спокойно.
– И почему у тебя мало времени? Чем ты занимаешься? Почему ушел из дома? Где находишься? Где живешь?
Ухмылка пропадает. Ее стирает очень серьезное, сосредоточенное выражение лица. Но при этом он все равно игнорирует все мои вопросы. Просто смотрит на меня, как… Как человек, который видит что-то уникальное, и даже не пытается скрыть своего потрясения. А мне самой вдруг кажется, что весь мир в его глазах собирается.
Так много всего в них отражается, что отвести взгляд попросту невозможно.
Волнение внутри меня совершает сумасшедший скачок. Вырывается за пределы контроля. Это как щекотка. Только где-то внутри. Приятно и вместе с тем невыносимо. Нет сил сохранять неподвижность.
Судорожно и неосознанно сжимаю ладонь Кира. Он тотчас стискивает мою в ответ. Шумно вдыхает и резко наклоняется.
– Поцелуй меня, – требует нагло и грубо.
В этом весь Бойко! Но вместе с тем… Под этими интонациями слышатся другие.
Совсем другие. Горят они такой зверской потребностью, что и меня задевают. Бешеный гормональный всплеск мигом сворачивает мне кровь. В груди становится жарко и шатко.
– Не буду, – хочу вытолкнуть это равнодушно, но срывающееся дыхание выдает истинные эмоции.
– А если я спрыгну?
Рот от шока распахиваю и замираю.
Что еще за шуточки? Что за борзый шантаж?!
– Прыгай!
Я ведь не думаю, что Кир всерьез… Вскрикиваю, когда подрывается на ноги.
