– Всегда пожалуйста, родной, – подмигивает Варя.
Завтрак проходит относительно спокойно. Свойственная Одессе жара еще только-только зарождается. Висит над землей, великодушно оставляя необходимые метры свежести. Дети выспавшиеся, некапризные. Но голодные, потому немногословные – уплетают. Мы с Варей тоже по большей части молчим, чтобы не спугнуть эту идиллию. Впереди долгий день, успеем намотать и километры разговоров, и килотонны смеха.
Насытившись, откидываюсь на спинку кресла и, глядя на ребятню, ловлю последние минуты тишины.
Веру мы не планировали. Но я смотрел на Нюту и по ее возрасту предполагал, что это скоро случится. Варя же оказалась застигнутой врасплох. После нескольких дней задержки уговорил ее сделать тест. Так она, оценив результат, с десяток минут тряслась и рыдала. Меня самого тогда пробило так, что едва удержал грудачину в целостности.
– А ты что думала, Центурион? От секса так бывает, – прикрывался смехом.
Дыхание спирало. Не то что кислорода не хватало. В дефицит ушли все ресурсы.
Но обязан был тянуть. За себя. И за нее. За нас.
Обнимал ее, конечно. Внутри и без того сдавило до искр из глаз, но я все жал и жал Варю к груди. Закрывал свои пробоины, но в первую очередь, безусловно, ее поднимал. Понимал, что с этого момента больше прежнего важно Варино эмоциональное состояние.
– Тебе страшно? – спросил тихо, когда дыхание у обоих чутка успокоилось.
– Да… Немного страшно, Кир…
– Ничего не бойся, Центурион. Мы со всем справимся, – горел уверенностью не только потому, что владел будущим.
Просто знал, что во всем важна вера. И вот, наконец, мы в прямом смысле оказались на пути к ней. – Мы команда, родная. Мы семья. Все получится. Все у нас будет.
– Бойка… – выдохнула Варя с какими-то особыми интонациями. Только ей так удавалось. – Я тебя люблю.
– А я тебя, киса.
– Боже… – шепнула, словно опомнившись. – Внутри меня сейчас ребенок? – прозвучало именно как вопрос, не утверждение. – Ты в это веришь? Я не верю…
– Надо верить, – выдавил с трудом, потому как ее слова новую плотину чувств подцепили.
Тело налилось тяжестью, и задрожали руки. Да что там! За грудиной все затряслось, будто костей и плоти лишился. Стал, сука, желейным, как мишка Харибо. Конечно же, от самого факта, что внутри Вари уже растет наш ребенок, меня тотально раскидало. Забыл, что счастье и все сопутствующие эмоции бывает тоже крайне трудно переработать.
– Замри, родная, – попросил, оглаживая спину. – Кхм… Дай продышаться, киса.
