– У тебя есть я!
– Варя… – натуральным образом реву.
– А ты у меня? – перебивает дрожащим голосом. – Как ты мог оставить меня? Придурок, идиот, козел… – задыхается. Приближаясь, невесомо выдыхаю ей в рот собственный кислород. Забирает. И без паузы продолжает: – Я без отца привыкла. Даже без мамы справлялась… А без тебя не могу, Бойка! Без тебя – сирота. Пон-нимаеш-шь? Ты это понимаешь?
Как тут не понять, когда ее слова резким ударом клинка входят в грудь. Сердце на части раскидывает.
Где теперь эти гребаные клоны? Как мне, мать вашу, жить?
Глава 49
Перестать тебя любить – все равно что попытаться развернуть планету и заставить ее крутиться в другую сторону.
– Родная… – все, что я способен выдохнуть, когда Варя обнимает и тянет к себе. Подставляюсь, чтобы гладила, как раньше, затылок и шею. Бешеный колотун разбивает тело. Не могу понять – отходняк ловлю или новый приход. Просто дико трясет. – Родная…
– Я люблю тебя, Кирилл… – вырывается у нее уверенно и, определенно, умышленно.
Резко вдыхаю перезаряженный воздух. Как комета, по тому самому небу рассекаю – сгорая на ходу. Уже не на кайфе, а из-за всего, что сказала. И продолжает ведь говорить. – Я люблю тебя, Кирилл, – шепчет на повторе. Я тебя люблю, – акцентирует тверже и яростнее, словно всего предыдущего недостаточно, чтобы полностью вспороть мне грудь. – А ты? Скажи, Кир… Я же чувствую, что и ты тоже…
Дрожит, но не прекращает обнимать.
Целует везде, куда придется. Прилетает и в шею, и в ухо, и в щеку, и в подбородок… Я сам летаю. Знаю, что падать будет еще больнее, но остановить все это не могу.
Натужно перевожу дыхание и поднимаю голову, чтобы найти ее глаза. Совсем слабо, но вижу. Набираю полные легкие воздуха, чтобы выдать то, что держать попросту не в силах.
– Пытался не любить. Поставить на паузу. Включить заморозку. Тормознуть хоть как-то… Не получается, Центурион.
Перестать тебя любить – все равно что попытаться развернуть планету и заставить ее крутиться в другую сторону. Нереально, блядь, что бы меня, на хрен, ни держало, – выдыхаю поверженно. – Ты – центр, Центурион. Вокруг тебя вращаюсь, как с собой ни воюю.
– Зачем же воюешь, Кир? Почему не за нас? Ты просил не плакать, я не плакала! Я держалась. Держусь! Но… – снова целует. Просто прижимается губами к подбородку, а у меня срывает крышу.
