– Я маг разума. Он не увидит ничего из того, что между нами происходит.
– А что происходит…
Алим прильнул к моим губам, и вопрос утонул в нежном, долгом и невероятно приятном поцелуе. Когда он только научился так целоваться? Впрочем, дело не в умении, а в том, кому желаешь доставить удовольствие. А Алим желал – я чувствовала бушующую внутри него страсть, прорывающуюся сквозь блоки и запреты. Ощущала радость, приправленную толикой печали, и безграничную любовь, которой хватит на десятерых. Он мог бы внушить мне страсть, вытеснив малейшие мысли о соперниках.
Но слишком любил сам, чтобы так поступить. А на искренние чувства можно ответить только искренностью. Порабощение воли меняет человека. Он превращается в марионетку, теряя при этом прежнюю привлекательность.
– Что тут происходит? – я вздрогнула и покраснела, будто меня настигли на месте преступления.
Обернувшись, наткнулась на полыхающий жгучей ревностью взгляд Ивана. На него морок Алима не подействовал.
– Это тебя не касается!
– Ошибаешься! Очень даже касается, – процедил Ванька, стискивая кулаки.
– А ты? – посмотрел в недоумении на Тёмку. – Спокойно стоишь и смотришь? Это твоя невеста!
– Иван! – Артемий покачал головой. – Остынь. Будешь жалеть потом. Они прощаются…
– Что значит… В каком смысле?
Я высвободилась из объятий мужчины, мысленно поблагодарив за те чувства, которые он раскрыл передо мной.
– Алим, пожалуйста! Я понимаю, что будет непросто, но прошу, не позволяй никому разрушить то, что мы построили. Не ради меня, а ради ашкеназского народа.
Пообещай, что не бросишь их!
– Только в обмен на обещание вернуться.
– Я приложу к этому все усилия.
Вспомнив об одной важной детали, подошла к жениху, сняла фамильное кольцо Стужевых и вложила в ладонь парню, с нажимом сомкнув его пальцы.
– Это на пару дней, чтобы не потерять.
– Я понимаю, – Артемий кивнул, нервно кусая губы, и, когда я уже развернулась, окликнул негромко. – А мне ты подаришь прощальный поцелуй?
Я вспыхнула румянцем от осознания, что Тёмка все же расслышал наш разговор с Алимом.
Даже кончики ушей загорелись, хотя ничего постыдного не случилось. Не хотелось оскорблять чувства жениха, он ведь тоже ко мне неравнодушен. Вместо ответа, помедлив, молчаливо кивнула. Артемий тут же подошел и заключил мое лицо в ладони. Порывисто приник к губам, обдавая их мятным холодком дыхания, и тут же отстранился. Отступил на пару шагов и отвернулся, уставившись в окно.
Мне захотелось успокоить и сказать, что все будет хорошо.
