— Да потому, что ты не только свою семью три раза в день едой обеспечиваешь, то и кучу чужих людей! Я вот думаю, необходимо обучить мужчин самих себя кормить! А то слишком хорошо устроились, деньги зарабатывать не нужно, содержать семью тоже… Всё жена сделает, или, вон, женщина приходящая! — что-то я совсем разошлась, аж лоб испариной покрылся. Беременность она такая, иногда сама себя пугаешься.
— Ты думаешь, получится? — скептически посмотрела на меня карлица. — Я уже пыталась их учить.
И дело даже не в том, что не могут. Большинство из них даже и не пытаются!
Ага! Я тоже пробовала своих ближайших соседей научить материализовывать себе еду самостоятельно, так они мне даже пригрозили! Вы представляете!? — в наш разговор неожиданно вмешалась одна из трех женщин с дальнего конца стола. — Сказали, что если буду права качать, запрут меня в доме!
— А меня мой сожитель не отпускает, ребенка грозится не отдать! Я собиралась от него уйти, вот только куда тут пойдёшь!? — чуть не заплакала еще одна подошедшая к нам совсем молоденькая черноволосая девушка.
Я нахмурилась. Похоже, назревает еще одна проблема, и ее тоже нужно решать. Мало того, что живут на планете, где все готовое можно получать, так они еще ленятся просто пожелать этого!
К столу стали подтягиваться мужчины. Среди них я узнавала и тех, кто прилетел с нами, и тех, кого видела здесь раньше, но были и незнакомые мне лица.
— О, новенькая! — вальяжной походкой ко мне подошел, поигрывая мускулами на обнаженном торсе, налысо бритый здоровяк.
Его квадратная, немного выдвинутая вперед челюсть и нависающие над глубоко посаженными глазами надбровные дуги явно указывали на упрямый и вспыльчивый характер мужчины.
Я промолчала, решив потихоньку ретироваться. Ну не станет же он, в конце концов, при свидетелях обижать глубоко беременную женщину?
Стал!
— Что молчишь, красивая? Муж-то хоть есть? — я не поняла как, но здоровяк успел заступить мне дорогу, оттесняя к стене дома.
— Пустите меня, мне нужно идти, — попыталась я уйти миром, в отчаянии выглядывая из-за его спины, в надежде на помощь. Но у столов стоял басовитый гул голосов и смех завтракающих мужчин. И, похоже, на нас никто не обращал внимания.
— Ты тогда уйдешь, когда я тебя отпущу! — на лбу и шее мужика вздулись вены, показывая, как быстро он выходит из себя.
