Док, можно открыть капсулу? Насколько я понял, обследование вы уже провели, необходимые инъекции сделали. Я бы хотел… поговорить с ней! Я слышал, так человек может быстрее прийти в себя.
Этот чудаковатый, щуплый человечек с кустистыми жесткими бровями нахмурил их, сведя к переносице, отчего они стали похожи на кустик сухой пожухлой травы, за которым кто-то спрятался.
— Ну, вообще-то, конечно, поговорите! Это действительно может помочь.
Док щелкнул запором, и прозрачная крышка съехала в сторону.
— Ставрос, а можно вам задать один вопрос? — замялся он, нервно ломая пальцы.
— Можно и не один. Только, не сейчас.
— Один!
— Давайте.
— Скажите, а как там, на «Хищ…», на «Аэлите»?
— Док, вы любите шумные большие города?
— Терпеть не могу!"
"— Тогда вам точно понравится! — усмехнулся я и, отвернувшись к девушке, осторожно взял ее за руку.
Еще секунда, и я почувствовал, что за моей спиной никого нет.
А затем задумался, о чем лучше поговорить с ней? И не заметил, как слова сами полились, словно из самой глубины моей души.
Я осторожно держал кисть девушки, ласково гладил ее большим пальцем и говорил. Я рассказывал ей, как мне было без нее плохо, как я рад нашей встрече, и что рад, что по счастливому стечению обстоятельств это ужасное задание досталось именно мне! Я говорил, что неимоверно рад и скорому рождению нашего ребенка! И что мне совершенно не важно, мальчик это будет или девочка.
Я буду заботиться и оберегать их от всех невзгод…, если она только позволит… Я говорил, что если она меня не любит, то моей любви должно хватить на нас двоих, лишь бы разрешила быть с нею рядом. Я сказал и о том, что был жутко расстроен тем, что тогда, перед вылетом с «Хищной», она не захотела со мной говорить, и что все эти месяцы я пытался понять, почему она со мной так поступила? Ведь накануне все было хорошо! Что могло за одну ночь случиться?
— Вероника тяжело рожала, — тихий, хрипловатый голос девушки ворвался в мой покаянный монолог.
Я вздрогнул и вскинул взгляд. Ее синие глаза пристально смотрели на меня. — Малышка родилась очень слабенькой. Я всю ночь провела около них, уснула только под утро, в кресле. Меня не было тогда в каюте.
Ком встал у меня в горле, едва я это услышал.
