Но, заставив себя встряхнуться и не раскисать, повернулась к капсуле с пациенткой и ахнула. Почти все жизненные показатели ярко горели оранжевым цветом, можно сказать, что Ёлка была практически при смерти.
Стоя над умирающей девушкой, я нервно грызла ногти. В момент сильного стресса эта детская вредная привычка все время возвращается ко мне. В своем кислородном боксе заплакала малышка.
— Ой! Молли пора кормить, — прошептала Вероника и вопросительно посмотрела на меня.
— Конечно, покорми ее! Вы на меня не оглядывайтесь, делайте, что вам нужно! — махнула я ей и снова посмотрела на Ёлку.
Я не представляла, чем я могу ей помочь, если уж реанкапсула была бессильна, то уж я и подавно. Вот был бы здесь врач! Но его, увы, не было.
Майкл достал девочку из бокса, и принес жене.
— Ой! Со всеми этими переживаниями я совсем забыла руки помыть!
Мужчина положил Молли на кровать. Поддерживаемая мужем, женщина дошла до санитарной кабинки.
— Лерой, я пойду принесу Веронике чай с молоком, вы присмотрите за дочкой? — Майкл вопросительно посмотрел на меня.
— Да, конечно, идите, — машинально кивнула я и снова повернулась к реанкапсуле. Один из жизненных показателей горел ярко-красным! У меня задрожали руки. Мне уже было знакомо чувство, когда умирает человек, а ты не знаешь, чем ему помочь. И пусть Ёлка была не совсем человеком, зато я им была, и чувство сострадания мне вовсе не чуждо.
Я метнулась к двери, решив позвать отца, но, обернувшись, увидела лежащую на кровати малышку. Я не могла оставить ее одну, но по доносившемуся из-за двери тихому гудению поняла, что ее мать решила принять душ.
Очень «вовремя», что и сказать, а мне была сейчас дорога каждая минута! Мой взгляд упал на невысокие бортики у кровати, которые не дадут малышке скатиться на пол. И в ту же секунду все было решено!
Спустя несколько минут мы с отцом уже бежали назад. Народ удивленно расступался, уступая нам дорогу. Еще метров пятьдесят, и мы на месте, как из-за двери медчасти послышался дикий женский крик.
Сердце ухнуло в пятки, ноги стали словно ватные, отказываясь держать, и последние метры до этой злосчастной двери я плелась, поддерживаемая отцом.
Буквально ввалившись внутрь, мы застали поистине ужасную картину!
Вероника лежала на полу без сознания, а бледный, как смерть, Майкл, побелевшими от напряжения дрожащими пальцами сжимал кружку с чаем, расплескивая его на пол и не замечая этого. Его расширившиеся глаза были направлены на кровать, где он оставил свою дочку.
