Посмотрев на с трудом устраивающуюся на жесткой земле беременную женщину, материализовала еще несколько подушек и устроила ей настоящую перину.
— Благодарю за заботу! — улыбнулась она, подкладывая одну из них себе под поясницу. — А ты много чего умеешь!
— Да так, кое-что, по мелочи, — ответила я уклончиво.
— Не хочешь, чтобы мужчины прознали? Понимаю! Не волнуйся, я тебя не выдам! По себе знаю, не очень-то приятно чувствовать себя просто полезным трофеем.
— А как же ваш муж? — невольно полюбопытствовала я.
— Неужели он тоже…
— О нет, что вы! Майкл, наоборот, защищал меня. Наверное, поэтому я его и выбрала.
— Как-то не очень он похож на защитника, — ляпнула я и тут же об этом пожалела. — Извините!"
"— Не за что! Он у меня такой и есть, добрый, мухи не обидит! Вот только несправедливости не терпит и упрямый. Уж сколько его из-за меня колотили, а всё одно, брови нахмурит, зубы стиснет и прет на обидчиков! За таким мужиком любая женщина будет чувствовать себя как за каменной стеной! — вздохнула Вероника и поморщилась, потерев поясницу.
— Болит? — заволновалась я. Ведь случись что сейчас, и я не буду знать, как ей помочь. Вся надежда на современное медицинское оборудование исследовательского шаттла, а рабочее состояние всех его систем в данный момент только тестируют.
— Да ничего, так, тянет немного. Растрясло, наверное, в дороге. Поесть бы. Вы как, чего хотите? — посмотрела она на меня и Ёлку.
— Я что-то в последнее время совсем хищная стала, мяса постоянно хочется! — засмеялась я.
— Наверное, планета с дикой природой, о предках напоминает. Вероника внимательно посмотрела на меня, словно хотела что-то сказать, но промолчала.
— А ты что хочешь? — повернулась женщина к Ёлке.
Я тайком показала девушке кулак, и она, пожав плечами, равнодушно ответила:
— Мне без разницы, что вы предложите, то и поем.
И ели мы потом жареную рыбку и большую курицу с хрустящей корочкой, сначала одну, но потом я еще одну пожелала. Кажется, на расстеленной поверх покрывала скатерти были овощи и хлеб, и что-то еще, но я налегала именно на курятинку и, прикрыв от удовольствия глаза, хрустела ее косточками.
— И какой у тебя срок? Отец Ставрос? — тихо спросила Вероника, а я тут же закашлялась, выпучив на нее глаза.
— Ты что? С чего ты это взяла? — прохрипела я, едва продохнув.
— А ты что, сама не знала, что в положении? — аж привстала от удивления женщина. — Я уж давно по незначительным приметам это заметила.
