— Вот потому я и считаю, что нельзя рассказывать о планете, где еду можно получать, только подумав о ней! Ты представляешь, сколько сюда слетится лентяев со всей галактики? Да еще с хорошим воображением. Думаю, без материализации хищников тоже не обойдется. И теперь представь, сколько снова жертв будет! — я хотела в приступе праведного возмущения еще что-то сказать, но почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
Он словно примагнитил меня к своему источнику.
У одного из домишек стоял Ставрос и смотрел на меня. Я почувствовала безотчетное желание броситься к нему и обнять, прижавшись крепко-крепко. Но отец мне что-то сказал, и колдовство развеялось. Я даже почувствовала стыд за свой невольный романтический порыв. Ведь с некоторых пор мужчина стал вести себя со мной очень сдержанно, я бы сказала, ровно-покровительственно, а сама на шею мужчине я кинусь, пожалуй, лишь в своих наивных девичьих мечтах.
— Папа, ты что-то сказал? — я украдкой бросила взгляд из-под ресниц в ту сторону, где стоял Ставрос, но его там уже не было. Сердце больно кольнуло.
— Вот мы и пришли! Это чудесное место, где я очень люблю отдыхать, — улыбнулся отец, усаживаясь на траву в уютной ложбинке между трех небольших зеленых холмов. — Эх, попить бы! Забыл воды с собой захватить.
Я улыбнулась.
— Подожди, папа, сейчас устроим себе настоящий пикник!
Минута, и на траву лег мягкий клетчатый плед.
На нем тут же материализовался низенький сервировочный столик с двумя большими кружками молока с корицей и ванилью и блюдо с пахнущими свежей выпечкой пирожками.
— А вот теперь присаживайся! Буду тебя угощать! — улыбнулась я, но моя радость тут, же сменилась сильным беспокойством. Отец на глазах побледнел, его подбородок затрясся, и он едва слышно произнес:
— Как? Как у тебя это получилось?
— Легко, пап.
Дело в том, что это живая планета! И если я говорю «живая», то это не иносказательно. Она на самом деле живая, как ты или я. И мне удалось войти с ней в контакт. Мы с ней общаемся и обмениваемся знаниями.
— Вот как? Это очень интересно!
Я вздрогнула, растерянно глядя на выходящего из-за ближайшего холмика коллегу моего отца, мужчина широко улыбался, но вдоль моего позвоночника пробежали очень неприятные мурашки.
