Я родила его сына, даже не помышляя об аборте, что, вероятно, здорово бы облегчило мне жизнь. Каждый день я смотрела на своего мальчика и думала о его отце.
И не прекращала в душе любить его.
Но говорить ему это я не собиралась. Он ведь всё равно не поверил бы.
– Сынок, ты сегодня ел? – я переключила внимание на ребёнка.
– Ел. Кашу и мясо. И сладости тоже, но чуть-чуть.
– Всю кашу съел?
– Да. Рамира сказала, что надо так, чтобы получить сладости.
– Молодец!
Наверное, Рамира – это няня, которую к нему приставили.
Надеюсь, она добрая и ласковая, и пока я не смогу убедить Нафиза, что два часа в день с ребёнком, который привык быть рядом с матерью двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, это мало, эта женщина будет хорошо следить за ним.
– А вот и она, – Петя улыбнулся и помахал рукой кому-то мне за спину.
Я обернулась и увидела женщину. Молодую, лет двадцати пяти, не более. Она была одета в скромные цвета, но я сразу определила, что ткань у её одежд весьма непростая.
Она подошла к Нафизу и поклонилась, а он встал и взял её за руку.
– Познакомься, Хэриб, это Рамира – моя жена.
Глава 32. «Ва-банк»
Я думала, что самым трудным в нашей с Петей новой жизни – это будет момент, когда мне нужно будет уходить от него. Жить от часа утром до часа вечером.
Но это оказалось не так. Самым сложным было видеть, как с моим ребёнком общается чужая женщина – жена его отца. И у неё не было этого ограничения по времени. Она могла находиться с ним сколько угодно и когда угодно.
Прошла всего лишь неделя, как мы жили во дворце, но мне казалось, что минули месяцы.
Душа билась и болела, будто с неё живьём снимали кожу.
Нафиз не разлучил нас навсегда, не сделал это резко, он отнимал у меня сына медленно. Плавно приучал его жить без меня, показывая, что и без мамы ему может быть хорошо. Понемногу, по чуть – чуть вкладывал мысль, что другая женщина тоже может о нём заботиться. И ему не о чём беспокоиться, ведь маму у него тоже никто не отнимал.
А я металась, сгорая изнутри, но ничего не могла поделать.
Убеждала себя, что у меня всё ещё есть эти два часа в день, а это уже что-то. И что я обязательно что-нибудь придумаю.
Но ничего не придумывалось. Голова напоминала пустой гулкий чан, а мысли смазывались в какую-то кашу. Я не могла взять себя в руки.
А вот так в панике и на столь сильных тяжёлых эмоциях было опасно что-то предпринимать. Да и… будем честны: что я могла? Сейчас единственным выходом было быть послушной и покладистой, делать всё, что скажет Нафиз.
