Чёрный внедорожник, такой же, как был у людей Нафиза. Выбора у меня всё равно не было, так что я сделала, что мне сказали.
В пути водителю позвонили, но он ничего не отвечал, лишь слушал, а потом отключился. И прибавил скорость после разговора.
Возможно, это уже искали меня. Два часа, обещанные мною водителю, ещё не прошли, но ведь Бахура явно озаботилась, почему меня так долго не было из бутика номер двести шестнадцать. И о том, что сделали с Вафией, раскрыв обман, что случилось, думаю, довольно быстро, я даже думать не хотела.
И когда нас притормозил патруль, внутри меня всё оборвалось. Внутренности скрутило тугим узлом страха, что всё сорвётся, а гнева Нафиза мне не миновать. И уж тем более выбитых ранее преференций точно не видать.
Но всё прошло благополучно для нас. Патрульный открыл заднюю дверь, посмотрел на меня буквально доли секунды, учтиво кивнул, когда я скромно опустила взгляд, но лишь после того, как коротким взглядом продемонстрировала ему свой тёмно-карий цвет глаз.
Дальше всё проходило как в тумане.
Меня передавали из рук в руки. Из машины в машину. В какой-то момент я уже почти уверена была, что никто никуда меня не отпустит, но потом мы приехали в аэропорт. Впритык.
Я ужасно нервничала, когда шла на паспортный контроль. Но оказалось, что мусульманские женщины в аэропортах своих стран могут не показывать лица или делать это по требованию в специально отведённых комнатах с сотрудниками-женщинами. Но меня ввиду почти опоздания досматривать не стали.
Мне кажется, что самый тревожный момент – это перед взлётом.
Будто сейчас, в самую последнюю секунду вылет отменят или задержат, в салон войдут полицейские, и всё закончится для меня плохо.
Но этого не произошло. Когда включились двигатели, я закрыла глаза. Зажмурилась и постаралась сконцентрироваться на дыхании.
И открыла лишь тогда, когда увидела далеко внизу море и удаляющийся берег. Клубок, давивший в груди, распустился, позволив, наконец, вздохнуть. Но вместо него я почувствовала, как меня топит горечь. Ощущение, будто я лишилась не просто любимого, а частички себя.
Прости меня, Нафиз, прости…
Глава 27. «Финал восточной сказки»"
"В небе ночном звёзды зажглись,Падают, падают тени…Спи мой сынок, спи мой малыш,В тёплой своей колыбели.Дождь за окном тихо стучит,Кот на окошке сонно урчит,А я прижму тебя крепко к груди,Ты только спи, ты только спи…Дыхание ребёнка постепенно стало тише, веки сомкнулись. Малыш сдвинул на мгновение бровки, вздохнул, расслабился окончательно и уснул.
