И пусть сейчас двадцать первый век, борьба за наследие в семьях королевских кровей никуда не делась. А у Нафиза детей больше нет. Наш будет первым.
Или не будет, если я не приму меры. А я обязана, потому что, когда Господь посылает женщине под сердце ребёнка, он наделяет обязанностями хранить и защищать своё дитя.
Здесь, в чужом мире, я сделать этого не смогу. А значит, я должна выбраться отсюда. Должна сбежать.
Я полюбила Нафиза, даже почти приняла новую жизнь, но я ни за что не приму смертельную опасность для нашего ребёнка.
Он не простит меня, но выбора нет.
Пульс вдруг выровнялся, тошнота отступила, головокружение прекратилось. Решимость пришла с осознанием, которое огненными буквами загорелось в мозгу: “Я. Должна. Бежать.”
Глава 24. «Предложение»
– Хэриб, ты какая – то не такая, – Нафиз перестал целовать мой живот и поднял голову, посмотрев мне в глаза. – Я не чувствую твоего жара, твоего ответа.
– Прости, – я чуть выползла из-под него и села, обхватив колени. – Прости, Нафиз, не могу настроиться.
Он со вздохом поднялся и сел рядом. Нежно провёл пальцами по моей коже от лодыжки и до середины бедра, наклонился и поцеловал в волосы.
– Тебе не за что извиняться. Ты ведь человек, а не машина. Страсть иногда не приходит, это нормально.
Он взял меня за руку и прижал её к губам, а у меня сжалось сердце. Этот мужчина любил меня, души во мне не чаял, а я собиралась от него сбежать, ничего не сказав о нашем ребёнке.
Я тоже любила его, и от этого было ещё сложнее. Потому что чтобы осуществить задуманное, мне придётся лгать, хитрить и изворачиваться.
Лгать в первую очередь ему.
Но иной выбор я сделать не могла. Не имела права. Это мой ребёнок, и я обязана была его спасти, защитить от опасностей. Увезти туда, где его никто и никогда не найдёт, не причинит вред, не использует как пешку в политической игре.
Если речь раньше шла только обо мне, и я смирилась с новой ролью, даже нашла в ней преимущества и попыталась ею наслаждаться, то сейчас от меня зависела жизнь маленького существа, ещё даже не сделавшего первый вдох, но которому уже грозила смертельная опасность просто за факт, что он есть.
Да, мне уже сейчас, хотя я ещё и понятия не имела, как осуществлю задуманное, потому что у меня, как минимум, даже паспорта не было, было стыдно перед Нафизом. Стыдно и больно. За него, за себя, за нашу любовь. За то, что всё складывалось так как складывалось.
Но я справлюсь с этим, потому что цель моя куда важнее.
– Я бы хотела с ней поговорить, Нафиз.
