Она заломила руки и взмолилась:"
"– Господин ректору, прошу, только не пишите матери! Я готова переписывать правила от руки, чистить стойла за ездовыми улитками, полоть грядки ядовитого чертополоха, что угодно!
Кто бы могу подумать, что непрошибаемую Глорию так легко выбить из колеи. Она тряслась как осиновый лист.
– Вы носительница благородной фамилии, – строго сказал дракон. – Так примите же наказание достойно, каким бы оно ни было.
Глория опустила голову, словно её разом покинули все силы. Ректор окинул её равнодушным взглядом.
Я поёжилась. Он знал наверняка, что для неё страшнее всего.
– Ступайте.
Она даже не попрощалась со мной, а молча уныло поплыла к двери. Я проводила её встревоженным взглядом. Глория упоминала, что её мать всю жизнь накладывала на неё множество запретов, но я не ожидала, что всё настолько плохо.
Сочувствие к подруге даже заставило меня позабыть, что меня самое страшное поджидало впереди. Я рассеянно обернулась на ректора и ойкнула, когда увидела его горящий зелёным демоническим пламенем взгляд.
Неловко переступив с ноги на ногу, я затем вспомнила Корделию и гордо вскинула голову, смело встречаясь со страшным взглядом.
– Я просил тебя об одном, – сказал Дин глухо, – не лезть в настоящие опасности. И что ты сделала?
– Дин…
Вообще-то план заключался в том, чтобы стоять на своём. Сказать, что я не ждала опасности, что думала, там его комната с… чем? Дневниками, в которых он описывал, как пропала моя мать? Архивом с расследованием пропажи экспедиции? Если подумать, то идти туда было верхом абсурда.
Я опустила взгляд, признавая поражение.
– Я готова понести наказание за свой проступок, господин ректор, – тихо, но чётко сказала я.
– Да, ты заслужила наказание, – продолжил он властно и строго, как совсем чужой мне ректор, а не как Дин, что страстно уговаривал меня на свидание всего сутки назад. – Такое, которое заставило бы тебя впредь задумываться, прежде чем бежать куда-то сломя голову.
И я…
Его голос надломился. Я подняла голову, удивлённо глядя на ректора. Он закашлялся, но всё же пришёл в себя.
– Не способен его придумать. Мира, – вскочив, он обошёл стол и оказался рядом. Обхватив ладонями моё лицо, она заставил меня смотреть ему в глаза. – Ты упряма как баран. Я не представляю, что должен сделать, чтобы ты осознала тяжесть своего проступка.
Его глаза исследовали моё лицо, как будто он надеялся в нём найти подсказку.
