“Безумие нашей жизни” Морна Эйца, “Эксперименты с собственным разумом” Таллена Нова, “Истоки магии” Леффа Канеца и “Путь в Бездну” Каллефа Морнара.
Пока она говорила, старик с улыбкой смотрела на девушку, но вот название последней книги сразу же смело благожелательное выражение с его лица.
— Вы уверены по поводу Морнара? Понимаю, что его идеи могут казаться заразительными, но я бы не сказал, что творчество автора подходит для студентов. Скорее это литература для преподавателей и опытных магов, которые точно уверены в том, что делают.
Буквально на секунду замолчав, добавил.
— И должен предупредить вас ещё об одном моменте. Власти убрали книгу из списка запрещённой магической литературы, за владение которой полагается немедленный арест. Но она всё ещё находится в другом перечне, об интересе к которому я должен незамедлительно информировать Управление по делам магии. А копии уведомления направить в Тайную полицию и императорскую канцелярию. Уверены, что хотите этого, юная леди?
Как только он договорил, Пайотт незамедлительно кивнула.
— Более чем. Если вы можете мне её выдать, то несите. А уведомления можете рассылать куда угодно. Меня это мало волнует.
Библиотекарь ещё раз прошёлся по нам тяжелым взглядом.
— Итого, пять копий правил Хёница и четыре книги, которые запросила эта юная леди. Что-то ещё?
Мы обменялись взглядами и я выразил общее мнение.
— Пожалуй, на этом всё. Но думаю, мы ещё зайдём позже.
Старик развернулся к нам спиной и исчез в одном из проёмов. Лауна и Фост сразу же накинулись с вопросами на Синру.
Я же задумался совсем о другом вопросе. Ради чего открыли отдельный вход для демоноборцев? Если хотели обеспечить нестандартное отношение к нам со стороны библиотекаря, то это можно было бы сделать и без подобных выкрутасов. Выкинуть нас после получения литературы, тоже можно в любой точке университета. В чём смысл?
Прокрутив самые очевидные версии, разум вернулся к моменту, когда мы только вошли и библиотекарь рассуждал о старых традициях Хёница. Голос у него звучал вроде вполне искренне.
Но седой маг был прав — с тех времён почти никого не осталось. Разве что одиночки, что пересидели обе войны в глухих уголках империи, практически не выбираясь оттуда. Но я не думаю, что такие стали бы работать в Хёнице. Тогда как наш собеседник говорил так, как будто лично помнил стародавние времена.
Оставался ещё один вариант. Настолько безумный, что когда сознание подумало о нём впервые, я сходу отверг такую возможность.
