Плюс, каждый набрал какой-то объём патронов к своему оружию. А я ещё и прихватил крупнокалиберный “Ферс” с барабаном на четыре патрона. К нему правда имелось всего двенадцать боеприпасов и всё, как один, были бронебойными. Но зато из такой керасовой машинки можно было прошибить практически всё, что угодно.
Отдельной кучкой лежали деньги и украшения. Около трёхсот ларов золотом и серебром, а к ним ещё пятьсот ассигнациями. Солидная часть банкнот, за время своего вынужденного хранения в подобных условиях, испортились.
Если бы не это, сейчас у нас на руках точно оказалась бы больше двух тысяч ларов.
Сколько стоили украшения, я не знал. Но быстро просмотревшая их Довано вынесла свой вердикт — как минимум три тысячи, если продавать всё разом.
Практически вся одежда пришла в негодность, как и разнообразные личные вещи. С некоторыми мы вовсе не знали, как быть. Статуэтки, наполовину развалившиеся записные книжки, мелкие безделушки и прочая рицерова ерунда, которую студенты зачем-то притащили в Хёниц. Попалась и пара таких же игрушек, как у Лауны, на которые девушка старательно не обращала внимания.
Самой странной и неожиданной находкой, оказался череп буквально испещрённый рунами и ксотами. Последние распознала только Синра, но даже она не смогла сказать, для чего они предназначались. Сам череп был погребён практически в центре завала. То ли змея специально его туда засунула, то ли просто так вышло.
Отдельно мы сложили найденные человеческие кости. Тут их было не так много — видимо основную массу змея благополучно переварила.
Но отдельные компоненты скелетов всё же встречались. Как правило, потрескавшиеся и полностью чистые.
Назад выдвигались, обвешанные сумками с трофеями. А Лотт ещё и нацепил на себе перевязь с метательными ножами, с которыми по его словам умел обращаться.
Как ни странно, подъём прошёл спокойно — если не считать служащих Хёница, за всё время мы ни разу никого не слышали и не видели.
Правда выдохлись все настолько, что к моменту, когда наша компания достигла холла первого этажа, мы уже едва переставляли ноги.
А поднявшись на второй, внезапно столкнулись с группой первокурсников, которые покидали столовую. Человек пятнадцать — слегка подвыпившие парни и девушки, которые видимо отмечали свой первый день в Хёнице.
Первым нас увидел парень в накинутой на плечи мантии, который сразу же замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. На него оглянулась ещё пара человек, которые проследили направление его взгляда и тоже замерли на месте.
