Добежав до перекрёстка, я свернул направо, где уже стояла прижавшаяся к стене Довано. Остальные расположились в проходе напротив, а я прислушивался к приближающимся звука. Кто мог издавать такой грохот при беге? Армейский механоид? Какой-то небольшой голем? Какого рицера он делает в коридорах минус седьмого яруса Хёница?
Ещё несколько секунд и я смог разобрать слова, который однозначно выкрикивал человек.
— Рудольф, вернись! Стой! Вернись, я всё прощу! Да, стой же ты скотина!
Стоп. Это сейчас был женский голос, так? А гналась эта неизвестная за…
Я чуть не поддался соблазну выглянуть наружу, но усилием воли заставил себя сдержаться.
Жестом показал Кравнецу, чтобы он тоже не вздумал высовываться.
Грохот шагов становился всё ближе, пока в какой-то момент мимо нас не пронеслось очень странное создание. Каменные ноги, от которых сейчас разлеталась мелкая крошка, прикрытый безразмерными трусами пах, выше которого я успел рассмотреть человеческий торс. Венчала всё это дело металлическая голова от какой-то старой модели механоида.
На которую была натянута красная шапка с помпоном. Такие с приходом зимы иногда надевали уличные актёры. Конечно, если в их репертуар входили комедии.
Вжавшись спиной в стену, я проводил этого монстра взглядом. А спустя десять секунд следом за ним пронеслась растрёпанная девушка в нижнем белье и в чем-то вроде прозрачного халата, чьи полы развевались по ветру.
Выждав, пока её вопли удалятся достаточно далеко, я осторожно вышел на перекрёсток.
— Это вообще студентка была или преподавательница?
Рыжеволосая задумчиво смотрела в ту сторону, куда унеслась эта необычная процессия, а вот ответ ей неожиданно озвучил Лотт.
— Разве есть разница? Это просто отчаявшаяся женщина, которой пришлось использовать магию для удовлетворения потребностей. Печальное зрелище.
Довано возмущённо нахмурилась.
— Как и мужчины, которые посещают бордели.
Аристократ лишь отмахнулся рукой, в которой сжимал уже закрытую бритву.
— Ты не понимаешь, это совсем другое.
Лауна усмехнулась. А я повернул голову и понял, что Синра уже успела прошагать с десяток ярдов.
— За ней. Если самое опасное в нижних ярусах Хёница, это Рудольф, то может мы и выберемся живыми.
Остальные шутку не поддержали. Фост и вовсе снова начал озираться по сторонам. Зато, когда мы спустились на минус восьмой ярус, где с освещением было ещё хуже, Пайотт остановилась на месте и уверенно заявила.
— Здесь. Где-то совсем недалеко.
