Она стояла перед ним, с убранными наверх рыжими волосами, длинноногая, стройная, красивая до боли в глазах…
И тоже не могла двинуться от удивления.
А затем… затем все случилось одновременно.
Она ахнула слабо, подламливая колени, он шагнул за порог, роняя вещи и подхватывая ее на руки.
И дурея моментом от долгожданного и такого желанного ощущения стройного тела в своей власти, сходя с ума от нежного аромата волос, мгновенно окутавшего его.
Аглая молча потянулась к нему розовыми губами, и Савин не смог больше сдерживаться.
"
"Два года жизни в самой далекой жопе мира, которую только можно было представить, два года постоянных перечитываний ее писем, постоянных мыслей о ней… Ночных фантазий…
Он взял ее прямо там, в квартире ее родителей, на стареньком диване, где они столько раз детстве играли, смотрели вместе мультфильмы, читали друг другу смешные места из книжек про животных.
Аглая сдержала слово. Она его ждала.
И Савин, едва обнаружив это, постарался немного угомонить зверя, быть нежнее.
Ох, как хороша она была, его рыжая ведьма, его ночное сладкое марево!
Нежная, тонкая, отзывчивая! Тронь – и зазвенит струной, по сердцу мелодией пройдется! Она вздрагивала от его смелых ласк, но не отстранялась, только сильнее прижималась.
И в самый главный момент тоже не отстранилась. Просто напряглась и тихо ахнула, тут же обняв его еще крепче и шепча что-то невразумительное и сладкое. После чего Савин просто не смог сдерживаться.
Диван дико скрипел, рукам и ногам не хватало места, но в тот момент все казалось ненужным, все, кроме нее, его девушки, самой лучшей, самой чистой, самой… его.
Савин потом много чего испытал в жизни, она была крайне насыщенной на эмоции и действия. Но вот этот их первый раз с рыжей ведьмой Аглаей из памяти никогда до конца не выветривался. Как самое лучшее, самое правильное событие на свете.
То, на что стоит ориентироваться.
То, что будет вспоминаться всегда.
В самый лучший и в самый худший моменты жизни.
10
— Ну что, Савин, за встречу?
Аглая откинула с лица мешающую прядь волос, улыбнулась нарочито весело, смиряя в груди волнение.
И все еще не до конца осознавая: Савин. Толик Савин в ее комнате. Опять. Спустя… Господи, сколько же лет прошло? Двадцать? Больше? Больше, наверно…
Он изменился, конечно. Приобрел такой столичный лоск, заматерел, движения такие… хищные.
Борода ухоженная, виски с проседью благородной… Сразу видно, человек занимает высокую должность… Генерал, надо же.
А вот взгляд остался прежним.
