Почти ничего. Лавки, стол, печь остались на месте, но вся утварь исчезла. Зато везде валялись окровавленные, скомканные тряпки, грязная солома охапками – видно, кто-то на ней спал, и этих людей было много. Даже на холоде еще ощущалась слабая вонь."
"Но где же сама Мирава? Ольрад? Елина и Рдянка? Тот старик с черными руками, старый кузнец, что вечно у них отирался, будто свекор? Никого! Следов, правда, в избытке, но не говорят они ничего.
Заранка обошла дом, заглянула на полки, полати и за печь – пусто. В подпол не полезла – страшно.
Сестрина укладка, в которой привезли ее приданое, исчезла, осталось немножно просыпанной сушеной травки. Заранка зачем-то понюхала ее, да и так узнала веточку и крупинки сухих цветоков, собранные в метелочку, – полынь. Кровь затворяет, раны очищает, разные утробные хвори лечит… Конечно, у Миравы был запас.
Сама не зная зачем, Заранка сунула веточку за пазуху. Единственное свое наследство от сестры.
Но где же Мирава? Где все ее домочадцы?
Заранка зашла в кузницу, но и там не нашла никого и ничего.
Весь товар и орудия исчезли.
Она вышла на площадку и там замерла, озираясь. Неужели те, кого она ищет, здесь? В этой вот куче, где тела свалены одно на другое и совсем не напоминают людей, а похожи на кучи непонятно чего, обрубки дерева… Ни одного лица она не видела – и слава чурам, у нее бы сердце остановилось, если бы хоть одно лицо на нее взглянуло.
Даже если бы у нее хватило духу поискать, перевернуть и разогнуть окоченевшие тела уже бы было возможности. Глядя на них, Заранка постепенно осознавала: если они там… у нее уже нет ни сестры, ни зятя… И Ярдар где-то там.
Тот, кто должен был привести ее в Тархан-городец как свою жену… А если бы привел – и она сейчас лежала бы в этой общей куче, застывшая, как промерзший кусок дерева?
Нет, если бы он тогда, летом, выполнил ее желание, она бы… Она бы отдала ему счастливый поясок, привязала бы к нему удачу. И не пошел бы он в этот злополучеый поход на Угру, а если пошел бы – вернулся бы с победой. Не пришли бы сюда русы, не убили бы… всех.
Заранка не могла, конечно, подсчитать, все ли три сотни тархановских жителей здесь лежат, но видела, что часть тел – женские. Так что, может, и все.
Ярдар знал, что так будет. Поэтому приезжал к ней, просил прощения, предлагал любую награду за то, чтобы сняла проклятье. Она и сняла бы. Разве она хотела… этого? Хотела смерти всех этих людей? Она бы сделала то, о чем он просил, если бы судьба дала им еще немного времени.
Но судьба никого не ждет.
