– Не сказали они тебе?
– Что – не сказали? – Мирава села рядом и взяла ее за руку.
– Пойдем, – Вербина взглянула на раненых, тесно набитых в избу, и потянула Мираву наружу.
Они вышли во двор. Русы грузили на сани бревна от разобранной клети, которые были свалены возле ворот, и увозили куда-то наружу. Уже половину вывезли.
– Вон. – Вербина проводила глазами воз. – Туда же небось волокут.
– Да куда?
– Экая ты… – Вербина вздохнула. – Умная, да недогадливая. Набольшего их убили. Нынче будут на краду класть.
Мы, три вдовы, вчера его обмывали. Из нас одна с ним на тот свет пойдет. Смекаешь, которая? Я? Или Годома?
Мирава немного отшатнулась и прижала пальцы к губам. С ним на тот свет… не Вербина. И не Годома."
"– Мы как покойника вымыли, они нам с Годомой велели Уневу тоже вымыть. Сказали, чтоб как невесту… и в чистое одеть. И зелье это для нее, видать. Чтобы легче было. Ты уж постарайся ради нее, бедной. Чтобы она как ласточка… – Вербина поднесла руку к увлажнившимся глазам. – Как пестрая кукушечка…
– Но это особые травы надо…
– Так у тебя и выучка особая.
Я только и знаю, как лихорадок гнать да язвы заживлять, а тебя мать небось учила и такому, чего другим знать не полагается.
Мирава задумалась.
– Ясенник. Бешена-трава. Полынь-трава. Солнцецвет. Но у меня нет таких! И где их взять теперь, среди зимы?
Вербина подумала, потом глянула на избы Ярдара и Хастена.
– У Дивеи могут быть, – вполголоса сказала она. – Ночная наша Медведица с ворожбой… пошаливала. Дошалилась.
– Она жива? – Мирава впервые вспомнила о Ярдаровой матери.
Кажется, в Овчановой избе ее не было, но все уцелевшие тархановские женщины туда и не могли поместиться, они сидели взаперти еще в трех или четырех избах, откуда русы их извлекали, когда требовалось готовить еду или еще чем-то послужить.
– Да не так чтобы жива, – Вербина опустила углы рта. – Этого не скажу.
– Да кто ж ее, старуху-то… – Мирава не любила Дивею, но такое убийство не могло не возмутить.
– Она сама виновата.
Доворожилась, говорю же. Векшица рассказала, она видела. Они когда в город ворвались, чуды эти, мужиков порубили, пошли по избам искать, где кто затаился. Дивея с Векшицей в избе Озоркиной сидели. Векшицу один хвать за косу, она орать. Они по избе шарят, а больше нет никого! Вот глядишь – нет. Один по укладке, по замку, топором вдарил. А укладка как завизжит! И вмиг – стоит за нею Дивея! Она, знать, глаза отвела, чтоб ее не увидали. А тут и показалась.
