А остальную дружину, ратников-смолян во главе с Гостимилом и северных русов с их вождями дальше повел сын Улава – Сверкер. Перед этим, еще в Ратиславле, Хастен подробно рассказал обо всех «хазарских» силах – коннице Азара и Тумака, ратниках с Упы и Оки, оружниках Тархан-городца. Упомянул и о ратниках от люторичей с Дона, которых так и не дождались."
"Потом тронулись на восток. Через несколько дней Угра привела к Оке, и войско двинулось по ней вверх по течению, на юг. Хастен указал, где сойти на заснеженное русло Жиздры, как подойти к Кудояру.
Все его указания должны быть точны – иначе ему не будет веры. А в случае обмана, как объяснил ему Улав, он немедленно будет отослан с поклоном к богу обманщиков – Одину. Дубов и на Оке хватает.
Окружив Кудояр, войско русов и смолян разместило обоз на ручьях под кручей.
– Сильного войска в городце нет, – уверенно говорил Хастен. – У них кто мог, те с Заволодом ушли.
– На стенах людей густо! – сказал ему с недоверием Свенельд, сам ходивший осматривать город.
– На валах, на воротах – так и стоят один к одному.
– Да то небось бабы в мужских шапках, с кольями! – хмыкнул Хастен. – Вратимир – муж умный и хитрый, но ратников ему взять неоткуда. Или разве те куды на подмогу явились – много тут про них баек сказывают. И ворота там сто лет не чинились, прогнили совсем.
Духами русов было не устрашить. Склоны Кудояра выглядели грозно, подход к городцу имелся только со стороны ворот. В лесу вырубили большое еловое бревно, набили на него жерди-упоры и стали подбираться к воротам.
Воинственно и устрашающе трубили рога.
В валов городца густо полетели стрелы. Русы пустили впереди лучников-вилькаев, которые отвечали стрельбой, вынуждая защитников прятаться за частоколом. Щитники шли перед пороком, прикрывая несущих.
Когда порок добрался до ворот и нанес первый удар, гулкое эхо разлетелось по всему заснеженному лесу.
– Дядька, ну, я пойду посмотрю! – канючил Збуд, отрок из числа обозных.
– Все пошли! – Он взмахом руки указал на растянувшийся по узкому руслу ручья обоз.
С обозом оставили и Хастена. Он сидел на санях, со связанными за спиной руками, а охраняли его Збуд и дядька Годыня – из смолянских ратников, бобыль лет тридцати, с курносым носом, широким ртом и крупными зубами с щербиной сверху. В темных глубоко посаженных глазах его светилось упрямство, а в повадке сохранилось немало отроческой бойкости и бесшабашности.
