Уже сгущалась тьма, он и сам подумывал о ночлеге и лишь надеялся найти какую-нибудь весь, чтобы там было хоть три-четыре избы или бани с печью – для раненых. С ним было сотни две вятичей-оковцев и веденцов, от полусотни тархановской дружины осталось двадцать восемь человек, считая его самого. Убили Безлета – Ярдар сам не видел, ему рассказали ратники, – убили Небрегу, Верхушу и еще два десятка тех, кого он знал с рождения. Гибель Заволода Ярдар видел своими глазами – после нее строй рухнул окончательно. «А ты мне зять, – говорил тот совсем недавно… божечки, всего лишь нынче утром! А мнится, сто лет прошло.
– Без родни не останешься, не крушись». А вот нет у него ни зятя, ни шурина. Хастена Ярдар вспоминал как человека, которого не видел много лет – Хастен остался еще в той жизни, где вятичи шли вперед, захватывая одну угренскую весь за другой, но с тех пор случилась битва, в которой Хастен уже не участвовал, и все переменила. Теперь Ярдар чувствовал себя и старше Хастена, и опытнее. Еще бы успеть извлечь из этого какой-то прок.
Из числа раненых с ними были только те, кто сумел уйти с поля на своих ногах, тяжелораненых пришлось оставить на милость победителей. Смоляне не подпустили вятичей к Ратиславлю, и даже те, кто уцелел в битве, теперь не имел ничего – лошади, сани, обоз с припасами и дорожными пожитками достался Улаву и его соратникам."
"Что делать, если там впереди – смоляне? Исключить этого было нельзя: спасаясь от преследования, Ярдар и прочие вятичи, поодиночке и малыми ватагами, разбегались по лесу, чтобы потом, плутая, с трудом выйти опять на реку и отыскать своих.
К вечеру вокруг Ярдара собралось почти две сотни, но он не знал, все ли это, кто выжил, или где-то рядом бродят другие беглецы. Очень надеялся, то кто-то из тархановских еще объявится. Но сегодня продолжать путь не было сил – израненные, замерзшие, голодные, до смерти уставшие люди едва брели. Они уже были готовы лечь прямо на снег и заснуть, но Ярдар понимал: те, кто так заснет, больше не проснется. Нужно хотя бы сделать укрытие от снега и развести костры.
Тогда до утра доживет хоть кто-нибудь.
Однако вернулись разведчики с хорошими вестями:
– Это хазары. Лошади все при них. Конину варят.
У Ярдара даже не осталось сил обрадоваться. Но упоминание о вареве заставило его собраться. У беглецов не было с собой ничего, кроме того, в чем они шли на бой – ни припасов, ни котлов. У хазар, успевших вывести из города своих лошадей с вьюками, заменявшими им обозные сани, все это было.
