Светила луна; без нее Заранка не нашла бы дороги через лес, но в лунном свете она здесь и там видела за стволами, за ветками костлявые, косматые тени. То, что всегда таилось в лесном сумраке, но среди летнего тепла и света было почти безопасно, сейчас обрело полную силу и власть. Она бежала, одновременно понимая, что с каждым шагом удаляется от безопасного пристанища, что она уже от него отрезана. Может даже не дойти до нужного места – выползет сейчас какая-нибудь живая коряга, схватит за подол, подтянет к себе, вопьется в горло сухими, жесткими, покрытыми корой пальцами… неумолимы твердыми, и кричи-не кричи… Заранка сглатывала, не разжимала кулака, где держала обережный корень плакун-травы; что-то в душе побуждало скорее развернуться и со всех ног бежать домой, под защиту теплой печи.
Но она знала – не повернет она назад. Мало на свете существ упрямее, чем юная дева, стремящаяся к своему избраннику, но не уступит ей и та, что жаждет мести. Тот, кто сбил ее порыв к счастью, для нее враг навеки, и как первый возлюбленный несет ей надежды на счастье во всю жизнь, так и враг, погубивший эти надежды, в ее глазах убивает счастье навсегда.
Другого не будет – так пропадай же и ты со мной, нечего больше жалеть… Даже встань перед Заранкой сейчас сам леший – ростом с сосну, с горящими на корявом лице желтыми глазами, она и то не отступила бы.
– Из-за леса, леса темного! Из-за полюшка широкого! – шептала она, быстро-быстро пробираясь по неприметной тропинке, уклоняясь от ветвей и стараясь не смотреть по сторонам.
– Там течет быстра реченька Смородинка! А по той реченьке плывет белая лодочка, а в той лодочке сидит красная девица, Звездана, Дамимирова дочь. Она держит серебряно весло, золотой меч! Тем мечом она машет и отсекает от меня, сестры своей Зараны, все беды и напасти, и волка рыскучего, и медведя злючего… и черного зверя широколапого, и перехожего пакостника… от мар-ночниц, мар-полуночниц… Говорит она: мары-ночницы, мары-полуночницы, отойдите от сестры моей Зараны, на вас огонь и пламя, а третий – бел-горюч-камень…
Свинья Мышка бежала за нею, и оттого Заранке казалось, что все вызванные оберегающие силы и впрямь где-то здесь.
Она ясно видела девушку, точь-в-точь такую, как она сама, только еще красивее, с длинной золотисто-пламенной косой. А лицо у нее ясное, доброе, безмятежное – ни обид, ни злобы не знают эти черты. Эта девушка – сестра ее Звездана, в белом свете умершая на третьем году жизни и выросшая на Сварожьих лугах в такую красавицу.
