При этом Ярдар, стоявший позади родичей в такой же тревоге и растерянности, невольно отметил, как еще молода Унева: едва с ее лица слетела невозмутимая важность, как в ней проглянула девочка, за которую ее совсем недавно считали. Как там сказала Добраня – понева третью зиму?
– Сон ей снился! – выпалила Горлица.
– Какой сон? – Вратимир нахмурился. – Худой?
– Приходила за ней… – Горлица запнулась и посмотрела на Заволода.
– Приходила к ней… – тот, хоть и не отличался робостью, тоже запнулся.
– Да кто приходила? Мара?
– Унеслава! – выпалила наконец Горлица.
– Ох ты! – Вратимир даже отступил, а Унева зарыдала.
– Приходила… она, – сквозь слезы бормотала девушка. – Говорила… сестра моя любезная… говорила… сестра дорогая, говорила, скучаю я по тебе, темно у нас в доме, только и луч света, как ты придешь, на мху посидишь, на меня поглядишь… Говорила, скоро будем с тобою вместе, вдвоем-то… повеселее бу-удет… У синего огня будем сидеть, черную волну прясь, мертвую воду пить, паром от блинов угощаться…
Вратимир схватился за грудь.
У Ярдара волосы на голове шевельнулись, когда он сообразил, что значит этот сон. Унева рассказывала, что была у нее старшая сестра и умерла, после того как ходила слушать «вещий мох» в пещере.
– Это та сестра, что «вещий мох» сгубил? – шепнул он Заволоду, и тот кивнул, выгнул губы концами вниз."
"Мать отвела Уневу к печи, усадила, стала бормотать над ней, вынула уголек, опустила в воду, этой водой стала брызгать на дочь. Вратимир сидел у стола, и в глазах, в полуседых бровях, даже в длинной морщине через лоб сквозило напряженное тяжелое раздумье.
Сейчас даже гроза хаканова гнева не так его беспокоила, как опасение потерять дочь. Ярдар наблюдал за ними, похолодев от ужаса. Да если бы на Уневу напали злодеи какие… будь их хоть целая сотня… или тот Змей летучий, он был его зубами загрыз, но к ней не пропустил. А что он мог сделать против губительного шепота «навьего мха»? Против гостей с того света, легко проникающих сквозь любые стены? Мертвая сестра из горы имеет силу отнять Уневу, даже если он будет крепко сжимать ее в объятиях.
Вот ведь место проклятое! Сколько лет живут здесь, на краю Нави, и за оборону молодыми дочерями платят?
– А говорят, под хазарами жить тяжко! – в гневе бормотал он себе под нос. – А тут сами себе выбрали, никто не неволил… хазары не берут такой дани, как эти куды клятые…
– Пойдем, у меня посидим покуда, – Заволод потянул его за рукав и подмигнул.
