Бегло оглянувшись, Ярдар улыбнулся про себя: дружина у них хоть и малочисленная, зато хорошо вооруженная.
Пещерой оказалось нагромождение каменных глыб на склоне, меж которыми чернело отверстие вроде лаза, на уровне земли. Размера оно было такого, что ребенок залез бы туда легко, а взрослый – съежившись. Унева первой достигла пещеры и оглянулась, без слов приглашая Ярдара подойти.
Он приблизился и, наклонившись, осторожно заглянул внутрь.
И вздрогнул. Внутри пещеры была невелика – может, шага по два в длину и в ширину, однако иные ее углы заполнял густой мрак, и было непонятно, стена там или проем, уводящий куда-то еще вдаль и вглубь.
А на темных стенах что-то светилось. Ярдар моргал, не в силах понять, что это за свечение – оно не было похоже на горящий огонь, пусть и зеленый, ни на луч от какого-либо источника света.
– Это навий мох, – полушепотом пояснила Унева. – Он вещий.
– Вещий? – Ярдар взглянул на нее.
Впервые он оказался так близко к Уневе и так хорошо, при ясном свете дня, видел ее лицо.
Это потрясало, как некое чудо: он уже знал, как она важна для него, но узнать друг друга им еще только предстояло. В ее миловидных чертах он видел свою судьбу на всю оставшуюся жизнь и жадно вглядывался, желая понять – какова она, эта судьба? Показалось, что «вещий мох», что бы это ни значило, имеет к этому отношение – может, он и открывает людям судьбы?
– Если кому-то охота большая судьбу пытать, то надо вот здесь на ночь остаться, – Унева показала на мох под ногами, перед черным лазом, – и тогда увидишь вещий сон.
Еще говорят, в самую полночь из-под земли выйдет… – она запнулась, – это по-разному говорят. Кому видится старый старичок, маленький и белый, кому старая старушка, кому девица…
– Кому конь сивый, а кому змей, – добавил стоявший за их спинами Заволод. – А кому просто огонек блудячий. И спрашивай у них что хочешь, все ответят.
– И многие спрашивают? – Ярдар оглянулся на Заволода, но потом сразу посмотрел на Уневу.
Было чувство, будто ему явилась вила или еще какая-то чудесная дева, которую можно увидеть раз в жизни, поэтому надо побыстрее разглядеть как можно лучше.
– Нет, – она серьезно взглянула ему в глаза. Глаза в нее оказались карие, как у Вратимира. – Говорят, кто здесь ночует, тот в этот же год умрет. А если одному прийти на вечерней заре, сесть и послушать, то можно услышать, как Любушка под землей плачет.
Унева собрала вокруг ног поневу и полы кожуха и села наземь, подложив все это под себя.
