От вида этой девушки среди хмурого предзимья веяло весной – когда впервые чувствуешь запах оттаявшей земли, когда еще в реке у берега хрустят льдинки, но на высоких пригорках уже вылезает молодой лопух, и уже стоит на пороге тот день, когда мир наполнится одуряющим запахом первой листвы, смоченной первым теплым дождем и в лесной чаще раскроются нежные белые цветы, будто жемчужины в зеленых ладонях плотных листьев… Хорошо воспитанная, девушка ни разу не взглянула ему в лицо, не поднимала глаз от стола, двигалась неслышно, и на лице ее с тонкими чертами отражался уверенный покой, полный достоинства и чуждый всякой игривости.
У Ярдара сердце билось от волнения, когда он украдкой рассматривал ее светло-русую косу, серебряные колечки на очелье, с тремя обращенными вниз лучами, собранными из шариков зерни – в Тархан-городце такие имелись только у самых старых женщин, видно, от бабок ей достались, – узкую отделку узорного красного шелка на белой вздевалке, короткую низку бус, темно-синих стеклянных и белых хрустальных, с тремя подвесками из старых, потертых шелягов.
Да если бы увидели эту девушку те эмиры, при которых чеканили шеляги, отсыпали бы серебра столько, сколько она сама весит. Ярдар знал, что таращить глаза на чужих дев неприлично, старался сосредоточиться на беседе с хозяином, но стоило ей пройти близ стола, как взгляд его сам собой следовал за нею. Трапеза еще не окончилась, а в нем уже окрепло ощущение, что у Вратима он нашел больше, чем искал.
Но вот горшки, блюда и ложки убрали, девушки унесли их в бабий кут и стали мыть, на столе остались пироги и хазарский высокий кувшин из блестящей меди – его когда-то подарил Вратиму Ярдаров отец, и в нем подали пиво.
Перед Ярдаром поставили серебряную чашу, но сыновья Вратима пили из обычного деревянного корца, а Вратим – из старой берестяной чашки с резьбой, однако его уверенная повадка и эту чашку делала какой-то особенной."
"– Я вижу, боги тебя почтили новой честью, – Вратим указал на Ярдаров пояс.
– Видно, у тебя есть и иные новости, кроме тех, что твой человек летом привозил?
– Неужто где-то в битве отличился? – подмигнул ему Заволод.
Кудояр был самым дальним местом, куда добрался Ольрад, провожая Амунда; здесь кузнец простился с бужанами и повернул обратно на Упу. А значит, здесь уже знали все, что было известно в Тархан-городце до приезда Азара.
– Мой человек сказал, вы Амунда плеснецкого с честью принимали?
– Истинно так, – кивнул Вратимир.
