И думалось: если проявить как можно больше доблести, показать себя самым преданным хакан-беку, то, может быть, его могущественный бог пришлет и к ним крылатого посланца, скажет, что они ему угодны, и одарит тем же богатством и могуществом, каким одарил хазар…
И вот с этой-то силищей, чьей частью Ярдар с детства мечтал стать, ему надо поссориться ради какой-то девки? Особенно сейчас, когда Азар так зол из-за Амунда! Когда его предал собственный зять, то есть Хастен, хоть и клянется, что прямо ничего такого Азару не говорил и тот как-то стороной проведал! Надо было во что бы то ни стало затоптать это пламя, не жалея обуви и самих ног, иначе сгоришь целиком.
– И благодари богов, если сгубят только ее одну! – весомо вымолвил Ярдар, глядя на Мираву прямо, но из-под полуопущенных век. – А не тебя с ней заодно – вы же сестры родные, стало быть, и ты такой же оборотень. И мужа твоего. И мать. И весь ваш Вершок. И всю нашу волость, вихорь тя возьми! – заорал он, не в силах больше сдерживать досаду на судьбу.
– Еще вякнете – Азар все здесь по ветру пустит! Жить хотите – молчите! Вздумаете с ним браниться за вашу девку – я вам не заборона!
С тем он и ушел, хлопнув дверью. Старейшины вздохнули, но даже не сразу решились переглянуться.
* * *Уже в сумерках посланец вернулся из Крутова Вершка и передал утешительное известие: младшая дочь Огневиды вернулась невредимой и мать отослала ее подальше от глаз. Старейшины вздохнули с облегчением: теперь ни могли исполнить приказ Ярдара не заговаривать больше о Заранке, при этом не слишком вредя своей чести.
«А может, девка и сама виновата, что им под руку попалась, – приговаривали старейшины, собираясь спать. – Куда ей по лесу бегать, сидела бы дома! И свинья эта ее… И не хочешь, а подумаешь: нет ли правда там оборотня какого?»
К утру слегка распогодилось: было довольно пасмурно, задувал прохладный ветер, пахнущий дождем и мокрой зеленью. Азар велел к полудню собрать всех приехавших старейшин волости и старших оружников Тархан-городца.
Теперь, когда тревоги о девке-оборотне отступили, у всех на уме были тревоги более насущные и достоверные.
Азар сам приехал в Тархан-городец и сошел с коня возле Ярдаровой избы. Давая понять, что сейчас представляет особу и волю самого хакана, он надел нарядный кафтан – сплошь из синего шелка, где золотисто-желтым были вытканы птицы-псы, с небольшими отворотами у горла и тонкими продольными полосками возле пуговиц, уже из другого шелка.
