Сваренный на медленном огне до молочно-белого цвета, посыпанный нарезанным тонкой соломкой светло-желтым яйцом и зеленым луком, сверху политый соусом из обжаренного в масле-чили толченого чеснока, попав в желудок этот бульон, казалось, может согреть человека на всю жизнь.
Осторожно, ложка за ложкой, Ши Мэй кормил Мо Жаня, приговаривая:
— Сегодня без масла-чили. С твоими жуткими ранами лучше пока воздержаться от острого. Просто пей больше костного бульона.
Мо Жань смотрел на него и не мог наглядеться.
Наконец, он с улыбкой сказал:
— Острое или пресное, неважно. Что бы ты ни приготовил, все вкусно.
— Вот ведь льстец, — Ши Мэй с улыбкой выловил из супа яйцо-пашот, — держи награду. Всмятку, как ты любишь.
Мо Жань расхохотался. От смеха его волосы растрепались и одна из непослушных прядей на лбу встала торчком, напоминая полураспустившийся цветок:
— Ши Мэй.
— Что?
— Ничего, просто хотел позвать тебя по имени.
— …
Глупая прядка смешно качнулась туда-сюда:
— Ши Мэй.
— Опять решил просто позвать меня по имени? — на этот раз Ши Мэй не смог удержаться от смеха.
— Угу. Даже если просто называю тебя по имени, чувствую себя очень счастливым.
На мгновение Ши Мэй дар речи потерял, а затем нежно коснулся его лба и сказал:
— Дурачок[19], похоже у тебя жар?
[19] 傻孩子 shǎ háizi ша хайцзы «глупый ребенок» дурачок, глупыш (ласковое обращение).
Фыркнув, Мо Жань громко рассмеялся и, перекатившись на бок, посмотрел на Ши Мэя сияющим взглядом, в котором сейчас загадочно мерцали все звезды небосклона.
— Как было бы замечательно, если бы я мог каждый день есть пельмешки приготовленные Ши Мэем.
И эти слова не были ложью.
После смерти Ши Мэя Мо Жаню всегда очень хотелось снова попробовать вкус приготовленных им пельмешек в остром бульоне[20].
[20] 红油龙 hóngyóulóng хунъюлун — «красное масло дракона» или «рука дракона» — пельмени-«ушки» в очень остром бульоне, основой которого является масло-чили.
В то время их отношения с Чу Ваньнином еще не были окончательно разорваны и, возможно это было только из чувства вины, но когда Чу Ваньнин увидел Мо Жаня, стоявшего на коленях у гроба Ши Мэя, он тихо пошел на кухню, замесил тесто, тщательно измельчил начинку и слепил несколько аккуратных пельмешков.
К сожалению, Мо Жань это увидел до того, как он закончил готовить. Только что потеряв любовь всей своей жизни, он не мог вынести такого издевательства.
