Похоже, эта прекрасная духовная школа смогла взрастить целую плеяду молодых талантов!
Выслушав все их просьбы в духе «старейшина Юйхэн, мы просим о снисхождении», Чу Ваньнин, наконец, обратился к ученикам:
— Просите за Мо Вэйюя? — он сделал многозначительную паузу, а затем продолжил. — Ладно, вы все, поднимайтесь сюда.
Не зная, чего ждать, выступившие в защиту Мо Жаня ученики робко поднялись на помост.
В центре ладони Чу Ваньнина вспыхнул золотой свет. Явившаяся по его приказу Тяньвэнь в один миг со свистом обмоталась вокруг пары десятков человек, крепко связав их всех вместе.
Снова она!
Мо Жань был на грани отчаяния. При виде Тяньвэнь, у него даже коленки подогнулись. Он действительно не мог понять, где Чу Ваньнин взял такое извращенное оружие. К счастью, в прошлой жизни он так и не женился, ведь любую девушку, которая имела несчастье выйти за него, он бы замучал допросами, а то и просто запорол бы до смерти.
С насмешкой в глазах Чу Ваньнин задал вопрос первому из его защитников:
— Мо Жань защитил тебя от злых духов?
Разве мог простой ученик устоять перед пыткой Тяньвэнь? Он тут же взвыл:
— Нет! Нет!
— Мо Жань помог тебе справиться с одержимостью? — обратился Чу Ваньнин к другому ученику.
— А-ааа! Нет! Никогда!
— Мо Жань давал тебе чудодейственное лекарство?
— А!.. Пощадите! Нет! Я это выдумал! Все выдумал!
Чу Ваньнин ослабил путы, однако тут же одним безжалостным взмахом руки обрушил разбрызгивающую искры справедливого негодования Тяньвэнь на спины лживых учеников.
Брызнула кровь, послышались истошные вопли.
Прямые брови Чу Ваньнина гневно сошлись над переносицей:
— Что вы орете? На колени! Цзелюй!
— Я здесь.
— Примерно накажи их!
— Да!
В итоге все эти люди не только не извлекли из этой ситуации никакой пользы, а наоборот, за свой обман, который также являлся нарушением внутренних правил духовной школы, каждый из них получил по десять ударов палкой и удар плетью от старейшины Юйхэна сверху.
Когда наступила ночь, Мо Жань лежал, растянувшись на кровати. Несмотря на то, что он уже нанес на раны целебную мазь, его спина была исполосована вдоль и поперек так, что даже когда он пытался перевернуться на другой бок или просто пошевелиться, от пронизывающей тело острой боли глаза его тут же наполнялись слезами, и он начинал жалобно шмыгать носом.
