Наконец, все они пришли к единому мнению о том, что заклятье на шелке и то, что нарисовал Мо Жань, были почти одинаковыми, как будто их создал один и тот же человек.
Тут глупый выскочка из учеников Ли Усиня снова решил вмешаться. Указав на Мо Жаня, он закричал:
– Вот и отлично! Отлично! Сам себя выдал! Это ты убил всех жителей!
Мо Жань: – ...
Чу Ваньнин вдруг спросил:
– Маленький ученик, как мне обращаться к тебе?
– Хм? Вы спрашиваете мое имя? – дурак на мгновение удивился, а потом высоко поднял голову и гордо заявил: – Воздержусь от поклона, можете обращаться ко мне тринадцатый ученик Чжэнь Цунмин*.
[[*甄淙明 zhēn cóngmíng чжэнь цунмин - «воплощение ясного взгляда» звучит так же, как и 真聪明 «истинно одаренный умом». Шутка в том, что имя ученика и его поведение не соответствуют друг другу].
Мо Жань фыркнул.
А Чу Ваньнин, напротив, будто и не заметил иронии. В конце концов, он сам назвал себя когда-то «пугающим до смерти». Поэтому Юйхэн только холодно отчитал его:
– Молодому поколению нужно научиться молчать, когда говорят старшие.
Этим предложением он вернул грубость, допущенную ранее в сторону его учеников. Ли Усинь только покраснел, выслушав это замечание. Он был зол, но что он мог сделать? Хмыкнув, глава Ли язвительно заметил:
– Ученик старейшины Чу, очевидно, очень талантлив. Такие поразительные способности в столь раннем возрасте! Это заклинание начертано на уровне самого старейшины Чу, и не отличишь.
Мо Жань хмыкнул:
– Глава Ли, дело тут вовсе не во мне. Если вы сможете правильно начертать этот знак, то сделаете это точно так же, как и мой учитель.
Ли Усинь уставился на Мо Жаня.
– Что ты имеешь в виду?
Мо Жань улыбнулся:
– Десятки тысяч волн, обращенных вспять – сложное заклятье. Важна и сила нажатия, и длина линий, и плотность рисунка. Знак не должен отличаться даже в мелочах, поэтому, кто бы его ни нарисовал, он будет таким же, и почерк тут совершенно ни при чем.
Если в рисунке будет допущена хотя бы малейшая неточность, заклинание просто не сработает.
– Пустая болтовня! – вынужденный публично выслушивать поучения от младшего, Ли Усинь покраснел от стыда, а жидкая бородка подрагивала от гнева. – С чего бы заклинанию быть таким сложным? Хотя никогда раньше я не изучал эту технику, но мне совершенно ясно, что ты несешь чушь! Не болтай попусту, мальчишка!
– Он не «болтает попусту».
