Плотные тяжелые тучи как будто стекали на землю с дальних гор. Снега было так много, что в нем утонули лодыжки, и даже теплая одежда не спасала от пробирающего до костей холода.
Чу Ваньнин опустил взгляд на свою лазурно-голубую одежду, отороченную мехом и украшенную вышитыми серебряными нитями изящными узорами в виде переплетенных трав. На мгновение это одеяние показалось знакомым, но он не смог вспомнить откуда.
Не понимая, почему ему снятся такие тяжелые сны, Чу Ваньнин попытался встать, но тело не слушалось.
Он по-прежнему неподвижно стоял на коленях. Тело сковал холод, снег все падал и падал ему на плечи, а на ресницах застыли бусинки льда.
— Образцовый наставник* Чу, солнце уже село. Его Величество не увидится с вами сегодня. Давайте вернемся, — задребезжал за спиной старческий голос.
[* 宗师 цзунши – великий/образцовый/уважаемый наставник, гуру, заведующий обучением императорской родни].
Во сне он не обернулся на звук шагов. Снег скрипел под чьими-то ногами, и над ним с глухим щелчком открылся зонт.
Чу Ваньнин услышал, как его собственный голос произнес:"
"— Спасибо, господин Лю. Вы уже не молоды. Вернитесь в Павильон и отдыхайте. Я смогу это выдержать.
— Образцовый наставник...
Старик собирался сказать что-то еще, но Чу Ваньнин повторил:
— Возвращайтесь.
Неизвестный тихонько вздохнул, его шаги зазвучали так, будто он едва волочил ноги. Старик вернулся назад и вновь поднял зонтик над головой Чу Ваньнина.
— Этот старый слуга останется с образцовым наставником.
Во сне Чу Ваньнин прикрыл глаза и ничего больше не сказал.
Он не мог не удивляться нелепости этого сна. Разговор со стариком казался абсурдным. Что за «Его Величество» и что за «господин Лю»? Это похоже не на знакомый ему мир совершенствующихся, а на Внутренний дворец Императора.
Он попытался рассмотреть хоть что-нибудь сквозь прикрытые веки. Это место было похоже на Сышэн, но в то же время и отличалось.
Большинство домов остались прежними, однако добавилось много экстравагантных мелочей.
Галерея была задрапирована пурпурными занавесками, украшенными вышивкой в виде звезд. К ним на жемчужных нитях были подвешены маленькие восьмиконечные колокольчики, которые издавали мелодичный звон, разносящийся далеко по округе при каждом порыве ветра.
Он стоял на коленях у главного входа, который охраняли выстроившиеся в ряд охранники, одетые в одежды незнакомого ему ордена.
Когда сумерки опустились на двор, из боковой двери вышла вереница прислужниц.
