Какое-то время Чу Ваньнин просто молчал, а затем с каменным лицом холодно произнес:
— Ясно.
Мо Жань: — …
Художник: 3蓝诺3
Сюэ Мэн: — …
Оба парня были несколько обескуражены. Это все? И больше ничего?
Но только в душе Мо Жаня зародилась надежда, что на этот раз он легко отделается, как украдкой взглянув на Чу Ваньнина, он в последний момент успел заметить сгустившийся в его руке золотой свет. В тот же миг, стремительно разрезав воздух, луч концентрированной духовной энергии со свистом обрушился на щеку Мо Жаня!
Кровь брызнула во все стороны!
Скорость удара была просто невероятной.
Мо Жань не то что уклониться, даже моргнуть не успел, как кожа на его щеке оказалась рассечена до мяса, а лицо обожгла резкая боль.
Заложив руку за спину, убийственно холодный и строгий Чу Ваньнин стоял перед ним на пронизывающем ночном ветру. Запах свежей крови смешался с еще не рассеявшимся зловонием тьмы, отчего атмосфера на заднем склоне стала еще более мрачной и зловещей.
В руке Чу Ваньнина между тем полностью материализовалось то самое оружие, что так больно ранило Мо Жаня. Это была похожая на плеть, сплошь покрытая молодыми изумрудно-зелеными листочками тонкая и длинная ивовая лоза, которая свешивалась до самого края сапог Чу Ваньнина.
Несомненно, при виде такой изящной вещицы первой ассоциацией было что-то поэтичное, вроде «нежные ветви ивы, словно руки возлюбленной[4]»…
[4] первая строчка стихотворения Чжан Цзюлина — поэта династии Тан.
Жаль только, что Чу Ваньнин не умел быть нежным, да и возлюбленной у него не было.
Ивовая лоза в его руке на самом деле была ничем иным, как непревзойденным божественным оружием, носящим гордое имя Тяньвэнь[5]. Сейчас, рассеяв мрак ночи, Тяньвэнь ярко сияла расплавленным червонным золотом, отражаясь в бездонных глазах Чу Ваньнина каким-то совершенно новым неземным светом.
[5] 天问 tiānwèn тяньвэнь «вопросы к небесам» — название оружия имеет прямую отсылку к стихотворению Цюй Юаня «Вопросы к Небу».
Поджав губы, Чу Ваньнин мрачно сказал:
— Мо Вэйюй, слишком уж ты обнаглел. Думаешь, я не смогу обуздать тебя?
Если бы на его месте был настоящий пятнадцатилетний Мо Жань, возможно, он бы и не придал значения этой фразе, предположив, что наставник просто запугивает его.
Но возрожденный Мо Вэйюй еще в прошлой жизни через пот и кровь навсегда уяснил для себя, что именно его Учитель вкладывает в понятие «обуздать».
