Однако, если Гоучень не более чем марионетка, кто истинный кукловод? И почему человек, так мастерски владеющий запретной техникой Вэйци Чжэньлун, не появился в его прошлой жизни?
Неужели он не единственный, кто возродился в этом мире…
От этой мысли его резко бросило в дрожь, а в глазах появился зловещий блеск. Чтобы похоронить свое прошлое, после возрождения он старался держать себя в руках. Если объявится еще один человек из прошлой жизни, то он может потерять контроль над ситуацией.
От этой мысли настроение Мо Вэйюя испортилось еще больше.
Тут в его мысли вторгся детский голос:
– Мо Жань… я…
– Что случилось?
Чу Ваньнин все это время взвешивал все “за” и “против” разоблачения своей истинной личности. В конце концов, стиснув зубы, он набрался смелости и решил рассказать Мо всю правду.
– Послушай меня, я действительно могу тебе помочь. Я…
Однако, как только Мо Жань услышал его «могу помочь», то тут же решил, что этот маленький брат опять собирается настаивать на участии в битве.
Поэтому он перебил его:
– Ладно, ладно, говори, что хочешь, но ты останешься внутри. Я не дам тебе выйти и точка! Перестань храбриться и будь послушным!
– Сначала выслушай, что я скажу…
Эта настойчивость начинала раздражать Мо Жаня:
– Не буду я слушать, не буду! Хватит уже бубнить, маленький паршивец!
– …
Заметив, каким кислым стало выражение лица маленького брата, Мо решил, что немного переборщил. Со смехом подняв палец, он сделал вид, что хочет ткнуть в морщинку между его бровями:
– В таком юном возрасте нельзя быть таким упрямым и не слушать старших.
Если ты назвал меня старшим братом, то обязан следовать моим решениям. Мы ученики в одном ордене, поэтому с моей стороны это естественно желать защитить тебя, понимаешь?
Чу Ваньнин обреченно закрыл глаза и прошептал:
– Понимаю…
– Вот и хорошо, что понимаешь, в таком случае ты…
– Но я беспокоюсь о тебе."
"Мо Жань остолбенел. Его палец дрогнул и застыл в воздухе, так и не коснувшись лба Чу Ваньнина.
Вмиг онемев, он не мог придумать, что сказать. Прожив две жизни, Мо Вэйюй никогда не слышал, чтобы кто-то сказал ему «я беспокоюсь о тебе». Даже нежный Ши Мэй, который его всегда поддерживал, никогда так откровенно не выражал свою заботу.
С бешено колотящимся сердцем он смотрел на сидящего перед ним маленького ребенка, и его душа была переполнена противоречивыми чувствами. Чем дольше Мо Жань смотрел на Ся Сыни, тем более ласковым становился его взгляд.
